Сын Сека
Шрифт:
— Осколочная!
Чёрный грязевой фонтан взмыл над болотом в десяти шагах от него. Опадающую жижу пробивали лазвыстрелы, оставляя за собой струйки пара.
Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…
Сквозь шум перестрелки слышались голоса, но юноша не узнавал их. Все они казались охрипшими, исторгнутыми из пересохших глоток. Все они выдавали внезапный и абсолютный ужас своих обладателей.
— Кастюран! Горд! Кто-нибудь!
Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…
— Медик!
— Где они?
— На левом фланге!
Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…
— Не вижу их!
— Медик!
— Прямо впереди!
Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…
— Трон Священный…
— Медик!
В перестрелку включилось ещё что-то — нечто крупнокалиберное, нечто, принявшееся вздымать пласты сырого грунта градинами металла.
Он держал лазган, но оружие уже наполовину ушло в грязь. Шлем куда-то делся. Нужно было двигаться. Факт. Несомненно. Уверенность, словно добела раскаленное железо, пронзила его хребет.
Юноша внимательно слушал во время обучения, прошел всю необходимую подготовку и тщательно обдумал всё, что могло случиться в зоне боевых действий — зоне, по которой они шли уже неделю и видели трупы своих предшественников. Он пытался понять что-то важное по их скрюченным позам и взглядам пустых глаз. Он прочел бы и выданные руководства, но не мог — не умел читать. По всем правилам ему надлежало оставаться на месте, действовать как часть отделения, ждать приказов от офицера и не выпускать из рук лазган.
Всё, кроме последнего, сейчас оказалось бессмысленным. Следование правилам помогло бы, разве что, выбрать кусок болота, на котором его прикончат.
Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…
Юноша перекатился, скользя по чёрному месиву и тяжело дыша сквозь зубы. Шум перестрелки становился всё громче, на него сыпались комья земли, люди по-прежнему кричали. Мир сжался до узкой полоски над болотом; неоновые иглы прошивали воздух прямо у него над головой.
Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…
Перевернувшись, он посмотрел вверх. Небо стягивала сетка, сплетенная из ярких лучей.
Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…
Перекат слева направо, слева направо — всё время слева направо.
Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…
Он снова перевернулся на грудь, и мир вокруг сжался. Крики и выстрелы звучали на заднем плане его сознания, словно далекие удары молотов по металлу.
— Отступаем!
— Стрелять по готовности!
— Моя рука! Я потерял руку!
Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…
Юноша заметил полуразрушенную кирпичную стенку, вырастающую из грязи в десяти шагах перед ним. В десяти шагах.
Снова заговорила та крупнокалиберная штуковина, добавляя низкие ноты к потрескиванию лазвыстрелов.
Десять шагов.
— Они идут!
— Что?
— Мне кажется…
Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…
Тарахтящий перестук тяжелого оружия ослаб и умолк на время.
Подобрав ноги, юноша поднялся с земли и, пригибаясь, бросился к цели.
Фзз-бум, фзз-бум, фзз-бум…
Сердце превратилось в кулак, бьющий по ребрам. Нечто ударило его по ногам, словно кнутом — колющей, обжигающей болью.
Юноша добрался до обломков стены, пока позади что-то кричали знакомые голоса. Перевалившись через кирпичную кладку, он прижался к земле и пополз вперед. Теперь он сумел разглядеть врага — слева, на краю рощицы расщепленных деревьев, мерцала неровная линия дульных вспышек. Кто-то перетаскивал оружие с толстым стволом, поблескивавшим в свете лазвыстрелов. Увидев это, юноша неловко поднял лазган, его пальцы соскальзывали и задевали предохранитель.
Прицел, смотри в гребаный прицел.
Он посмотрел, подождал, вдохнул и выстрелил. Лаз-заряды унеслись к рощице, и деревья выплюнули клубы пара вперемешку со щепками. Раздались новые крики, огонь противника ослаб, и тут же кто-то перевалился через стену вслед за юношей. Сперва он услышал тяжелое дыхание, а затем треск лазвыстрелов прямо над ухом, вздрогнул, выругался, и его палец соскочил со спускового крючка.
Кто-то появился из-за деревьев; юноша разглядел охряную униформу, заляпанную грязью, и ярко размалеванное лицо, состоящее из покрытых швами рубцов. Оно казалось почти комичным, но здесь никто не шутил — разве что жестоко.
Секунду юноша наблюдал, как разрисованный человек резво пробирается вперед, пригибаясь к земле, а кривые ножи у него на поясе подпрыгивают и бренчат о пряжки. Затем по кирпичной стене прошлась короткая очередь.
Пригнувшись и перекатившись, юноша поспешил сменить позицию. Разрисованный человек уже был намного, намного ближе, и стали заметны маленькие каплевидные кусочки костей, свисавшие на петельках с покрытого швами лица. В руке врага оказалась крупная, тускло-зелёная сфера, и чека от неё уже поблескивала серебром в грязи. Подняв лазган, юноша нажал на спусковой крючок.
Ничего.
Опустив взгляд, он увидел мигающий красный огонёк на ствольной коробке оружия, предупреждающий об опустевшей батарее. Лазган неизвестного бойца, присоединившегося к нему у стены, тоже замолчал.
Подняв голову, юноша увидел, как размалеванный человек бросает гранату, и резко пригнулся. Тусклая сфера врезалась в мягкую почву за стеной, слева от него.
— Свят…
Граната взорвалась, и ударная волна сотрясла юношу так, что он стукнулся головой о приклад лазгана. На спину ему осыпались какие-то влажные комочки; в ушах звенело; он дышал.
Он дышал.
Подняв взгляд, юноша обнаружил рядом с собой груду изодранной ткани и сырого мяса. Потом он заметил зубы, полоску белых твердых кусочков в розовой каше. Вздох сам собой слетел с губ — ему всё никак не удавалось отвести взгляд.
Разрисованный человек, перепрыгнув через стену, приземлился на корточки. Словно удивленные встречей, они посмотрели друг на друга, и юноша увидел, что у его врага серые глаза.
Он бросился вперед, пытаясь ударить разрисованного человека лазганом в лицо, и край ствольной коробки действительно во что-то попал. Не забывая о руках врага, тянущихся к нему, юноша услышал лязг ножа, соскользнувшего с крюка в ладонь. От противника пахло потом, кровью и сахарной корицей.