Сын сна
Шрифт:
– Да? – несколько раздражённо отозвался парень.
– Алексей? – послышался бодрый рабочий голос мужчины.
– Да, это я!
– Извините за поздний звонок. Меня зовут Виктор, я работаю в бригаде скорой помощи, сейчас я нахожусь в доме вашего отца, Андрея Андреевича…
– Что случилось? – перебил Алексей.
– Да, честно говоря, ничего страшного особо не произошло, подскочило давление, соседи вызвали «неотложку», мы сделали укол, сейчас всё должно нормализоваться, но он очень просил позвонить вам, несмотря на поздний час, и позвать приехать к нему очень срочно, хотя я такой необходимости не вижу. Просьбу я выполнил, дальше решайте сами, ехать или нет. Всего доброго, извините ещё раз за беспокойство.
Алексей остался молчать в непонимании того что сейчас услышал, и лишь спустя какое-то время телефонные гудки в трубке ему напомнили о том, что пора бы сбросить вызов.
– Мой отец, вполне ещё крепкий старик, – рассуждал про себя парень, – он часто прибедняется, сетуя на плохое самочувствие, а между тем ещё крепок в ногах. Зачем было вызывать «неотложку» из-за такого незначительного повода, ну принял таблетку, да заснул, и всего делов. Не понимаю. Может быть, это опять из той же оперы, кто-то планомерно мне портит выходные тупыми звонками по ночам. Но приплетать сюда родственников – это уже слишком…
Выключив мобильный и загасив свет, молодой человек предпринял очередную попытку заснуть, стараясь не обращать внимания на то, что произошло. Но спустя четверть часа был уже почти одет, и, завязывая шнурки на ботинках, вызывал одновременно такси.
Конечно, если бы его отец не был так старомоден и имел сотовый телефон, то можно было бы сперва перезвонить ему, а уже потом, убедившись в правдивости информации, отправился в путь, но, увы, папа не был сторонником мобильной индустрии.
Выйдя из такси, Алексей сразу обратил внимание на то, что свет в квартире отца горит, это насторожило.
– Значит, он действительно меня ждёт, – стало приходить некоторое прояснение.
Отец лежал на кровати в лёгкой дремоте.
– Отец, что это всё значит? – немного испуганно и одновременно с недоверием спросил парень, войдя в незапертую дверь.
– Сынок…, – протянул он, – присядь.
– Пап, я примчался сюда среди ночи не для того чтобы просидеть здесь до утра слушая нравоучения, у тебя что-то случилось?
Отец не выглядел больным, цвет кожи, голос, тон – всё было как в обычной жизни, ни малейшего намёка на недомогание и уж тем более на болезнь.
– Я не займу много твоего времени, милый…
Ничего не оставалось делать кроме того как повиноваться и покорно ждать хоть какой-то информации…
– В недельный срок, – немного отрешённо произнёс отец, стараясь скрыть непонятной природы волнение, – мой юрист узнает о том, что его клиент отбыл в мир иной, он свяжется с тобой, контакты твои имеются, всё, что я тебе оставил, он передаст в соответствии с нашими договорённостями, он человек надёжный, будь уверен. Так что не удивляйся, что тебе позвонит некий Юрий Сергеевич и попросит о встрече, он всё тебе изложит, моё завещание у него на руках.
– Пап, весь этот спектакль для того чтобы в очередной раз отрепетировать своё отбытие в загробный мир? Ты издеваешься что ли? – возмутился измученный бессонницей сын.
Отец как-то странно улыбнулся, и добавил:
– Не только, ещё я хотел тебе сказать, что очень сильно тебя люблю!
Он удовлетворённо улыбнулся, закрыл глаза и больше их уже не открыл никогда…
***
Быстро пролетели заботы со всеми ритуальными услугами, похоронами и поминками, оставив в душе не опомнившуюся пустоту. Всё произошло как-то быстро, спонтанно и не вовремя, впрочем, наверное, так, как это всегда и бывает.
– Если бы я знал, что это наша последняя встреча, разве же я позволил бы себе так разговаривать с отцом? – укорял себя парень, – я ему не поверил. Я полагал, что он по обыкновению своему, приукрашивает лёгкое недомогание, которым одарены все старики, я не поверил ему, я в последние минуты его жизни вёл себя по-хамски, я не успел сказать ему так много.
Четырёхдневный отгул на работе уже подходил к концу. А в подобных ситуациях, как раз ищешь спасение в деятельности, уйти с головой в работу, и постараться там забыться или хотя бы отвлечься. Поэтому мысль о работе Алексея непривычно согревала.
В начале недели в первой половине дня на мобильный позвонил мужчина, представился Юрием Сергеевичем и попросил о встрече. Вечером того же дня встреча состоялась.
– Добрый вечер, Алексей Андреевич, – начал с ходу знакомство очень прилично одетый мужчина, примерно пятидесяти лет, который протянул руку после того как повесил свой пиджак на спинку стула в своём кабинете юридической практики.
– Отец говорил, что вы мне позвоните, здравствуйте!
– Говорил? Странно, вообще он хотел преподнести сюрприз, если это можно так назвать, после своей кончины, и держал его до последнего в тайне. А когда он успел сказать обо мне?
– В последние минуты жизни.
– Вы были рядом с ним в тот момент, это очень хорошо, старик в вас души не чаял, я думаю, что он со спокойной душой покинул нас, хорошо, что успел попрощаться. Или не успел?
– Он то, успел, а вот я…, – ещё не рассеявшаяся грусть накатила с новой силой, – мне позвонил какой-то парень из скорой помощи, отец настоял, чтобы врач, приехавший по вызову соседей позвонил мне ночью и позвал приехать к нему. Врач его просьбу выполнил, хотя, как он сам сказал, не было никаких предпосылок в срочности моего визита, отец был в норме. И мне тоже так показалось, я был очень расстроен, что он дёрнул меня среди ночи к себе. А он лишь успел сказать несколько слов и умер.
– Понятно. Я был знаком с вашим папой лет пятнадцать, мы работали с ним по нескольким вопросам, касающимся юридического права в спорных ситуациях. Итоги моей работы его вполне устроили, и он предложил мне стать исполнителем своего завещания.
– Что вы такое говорите, какое юридическое право, какие спорные ситуации, мой отец был всю жизнь заводским работягой, он не занимался коммерцией, не занимался каким-либо бизнесом, какие у него могли быть юридические вопросы, я не понимаю честное слово. И вообще, если на то пошло, я был искренне удивлён, услышав от отца, что он что-то вообще мне оставил. Он жил на съёмной квартире, наш семейный дом был продан после развода родителей. По итогам раздела имущества, мне тогда купили «однёшку» и на этом, я полагал, родительская забота окончена.