Сын своего отца
Шрифт:
Надя предвкушающе улыбнулась.
Глава 2
Слава смотрела на камуфляж и не верила, что она его наденет.
Не то чтобы она не любила военных. Тут другое.
Слава не любила войну и всё, что с ней связано. С раннего детства любое насилие вызывало у девушки лютое отторжение. Она даже плакала, когда видела сцены убийства по телевизору, и не спала ночами, если сталкивалась с насилием в жизни. Переживала. И спрашивала у дедушки, как такое может быть.
– Дедушка, а почему папа выбрал профессию убивать?
– Слав, он выбрал профессию Родину защищать.
Девочка насупилась и скрестила руки на груди.
– Сейчас нет войны! Не от кого Родину защищать.
Дедушка тяжело вздыхал. И Слава ему вторила.
Военные – это плохо. Плохо и всё тут. И никто никогда её не переубедит.
Слава наотрез отказалась жить с папой в военном городке.
– Не поеду! – плача заявила она и бегом унеслась в спальню, где у неё уже был припасен походный рюкзачок. Из дома сбежит, но в военный городок не поедет! А если отвезут – и оттуда сбежит!
Дедушка её перехватил, когда она со второго этажа спускалась по скрученным простыням.
– Далеко собралась, барышня?
Папа стоял рядом, хмуро на неё смотря. И штаны камуфляжные даже не снял! А он в гости к ним приехал! И майка эта черная! Фу, гадость.
Некрасиво же!
Грязно-зеленый, черный и серый. Разве эти цвета в одежде могут вызывать хорошее настроение? Нет бы, как у неё – яркая юбка, такая же яркая кофточка. Последнюю дедушка привез из Мексики. Теперь Слава очень хотела попасть в Мексику и пройтись по местному рынку. Там, наверное, будет жутко интересно, раз на нем продают яркие и красивые вещи.
Для Славы приезды к папе всегда сопровождались тихими истериками, которые она с годами научилась скрывать. Не принимала её душа военных. Милитаризм, оружие и прочее. Как могут люди добровольно выбрать подобную профессию? Конечно, с возрастом Слава поняла, что дедушка прав и офицеры всё же защищали Родину.
Но были же и наемники!
Слава вздохнула. Ладно, что было, то было. Папа умер, дедушка тоже. Она осталась одна. Была ещё Надя, с которой у неё никогда особо не складывались отношения. То, что кузина согласилась ей помочь, не задавая лишних вопросов, уже хорошо. Ведь Надя могла настоять, потребовать конкретики. И тогда Слава не смогла бы рассказать правду. А лгать и выворачиваться не желала.
Ложь она ненавидела тоже. Презирала тех, с чьих губ с легкостью срывались обещания и тут же забывались. Отчасти поэтому Славе тяжело было найти общий язык со сверстниками. С молодыми парнями – подавно.
Зато те очень сильно хотели найти с ней общий язык.
Некоторые проявляли завидную настойчивость.
Только обламывались они конкретно, потому что Славу воспитывал дедушка.
При воспоминании о дорогом человеке девушка грустно улыбнулась.
– Всё будет хорошо, дедуль. Я тебе обещаю.
Она даже ненавистный камуфляж наденет.
Раз нет выбора.
Надя права. Не сможет Слава пройти через блокпост в обычных черных брюках или цветастом сарафане. За кого её примут? На смех поднимут, и это в лучшем случае.
С губ девушки снова сорвался тяжелый вздох.
Надо так надо.
Под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия.
Она должна. Потому что решение принято, и Слава от него не откажется.
Во имя памяти дедушки. Человека, который не просто её воспитал, который дал ей всё. И даже чуть больше.
Скинула одежду и взяла в руки армейские брюки. Ткань жесткая, неприятная. Слава любила лен и хлопок, предпочитала натуральные ткани. Не потому, что капризная или какая-то зазнайка, просто привыкла.
Одевалась морщась. Ей всё время казалось, что она совершает гигантскую ошибку, но ничего поделать с собой не могла.
– Прекрати! – в конечном итоге одернула себя и направилась к зеркалу. – Хороша, блин, ничего не скажешь.
Из зеркала на нее смотрела невысокая хрупкая блондинка с перекинутой на плечо косой. После ванной, не накрашенная, с множеством веснушек. Майка цвета хаки слишком плотно обтянула высокую грудь и тонкую талию. Девушка поджала губы и попыталась одернуть майку с живота. Надя дала ей на размер меньше? Непонятно.
Застегнув ремень, повернулась спиной к зеркалу. И брюки облепили задницу, как лосины. Слава помнила, что девушки, принявшие присягу, носили более бесформенную одежду. А это что?
Надя вошла в комнату без стука.
– Готова?
– Надь, а другой одежды нет? Эта…
– Слушай, Слав, я тебя не пойму! Ты хочешь попасть на базу или нет, черт возьми? Всё, что я делаю, говорю, ты воспринимаешь в штыки! Не нравится – оставайся тут, бери билет и езжай назад домой!
– Прости, – Слава тотчас вскинула руки кверху в примирительном жесте. – Я немного погорячилась. Мне некомфортно, вот я и выделываюсь. Ещё раз извини.
Надя оглядела её с ног до головы и кивнула.
– Пойдем. Я тебя довезу до базы.
– О, отлично!
– И охранника предупрежу.
Слава взяла небольшой рюкзак и направилась за Надей, шедшей впереди неё, виляя бедрами. Иногда Слава даже завидовала кузине по-доброму, ведь она шла по жизни легко. Ей всё удавалось, чему Слава радовалась. Пусть и дальше у Нади всё будет хорошо.
Увидев белый внедорожник, Слава удивилась:
– Ого. Твой?
Надя усмехнулась и направилась к водительской двери.
– Пока не мой. Но очень надеюсь, что вскоре буду обладательницей подобной машинки. Чего застыла? Давай садись, довезу с ветерком. Потом, как управишься, позвони мне. Если не отвечу, вот номер такси.
Слава взяла визитку и несколько раз про себя повторила цифры, запоминая. Она с детства тренировала память, и порой хватало одного взгляда на носитель, чтобы запомнить информацию. Сейчас девушка волновалась, цифры плясали перед глазами, и Славе никак не удавалось взять эмоции под контроль. Да что такое!