Чтение онлайн

Императору было за пятьдесят, хотя по внешнему виду никто бы этого не сказал: нарисованные тушью борода, усы и брови делали его молодым. Одет он был в пестрые шаровары и саронг с накинутой поверх него черной бархатной курткой. На босых ногах — туфли с бриллиантами, на голове — высокая черная шапка, какую носили еще португальцы триста лет назад.

Комнату украшала древняя яванская мебель, ковры, оружие, а рядом с ними — европейские столики, стулья, парижские статуэтки, фотографии и прочие атрибуты европейской цивилизации.

Тихонько открылись двери, и в комнату, склонившись в три погибели, вполз важный старый муж.

— Пусть охраняет аллах великого сусухунана!

— Что скажешь, Радан-Бого?

— Извини, великий император! — Радан-Бого протянул вперед сложенные ладонями руки. — Мои поганые уста должны обидеть твои царские уши.

— Что, что случилось? — забеспокоился сусухунан.

— На праздник, назначенный вашим величеством через пять дней, не хватит денег.

Сусухунан поморщился, точно в нос ему влетела муха.

— Неужели ты не можешь сам решить все это?

— Пусть будет свидетелем моих слов сам аллах: все, что можно было, я сделал, но нужную сумму достать не могу.

— Обратись к резиденту, пусть он даст! В счет тех, что полагаются, — нетерпеливо ответил сусухунан.

— О, великий царь царей! Мы уже получили сполна, все восемьсот тысяч гульденов, а до конца года еще четыре месяца…

— Разве нельзя наскрести за счет каких-нибудь налогов? Не идти же мне самому собирать деньги с подданных! — рассердился сусухунан.

— Пусть аллах успокоит твой справедливый гнев, о могущественный владыка нашей жизни! На эти деньги мы и живем: все, что можно собрать, давно собрано.

Сусухунан начал нервно перелистывать страницы альбома, но не сдержался и отбросил его прочь: — Что же ты посоветуешь? Радан-Бого склонился еще ниже:

— Смеет ли советовать твоему величеству ничтожный слуга? Твоей мудрости самой известно, что придется потребовать деньги у резидента вперед.

— Так и обратись к нему от моего имени!

— О, несравненная светлость! Твой слуга не сумеет уговорить резидента. Только твое могущество может это сделать. Особенно если нужно получить в счет будущего года.

За спиной Радан-Бого появился новый человек, яванец лет тридцати пяти в голландской военной форме. Он едва махнул рукой в знак приветствия и остановился, постукивая стеком по сапогу.

— Мангко-Негоро, кажется, забыл, к кому явился и перед кем стоит? — с ненавистью взглянул на него сусухунан.

— А великий сусухунан, кажется, забывает, что подполковник голландской армии не должен держать себя так, как они, — задиристо ответил Мангко-Негоро, указывая стеком на распростертого Радан-Бого.

Сусухунан побледнел, как будто готов был сделать что-то решительное, но удержался и глухо сказал:

— Под этим мундиром ты скрываешь все недоброе. Говори, что тебе нужно!

— Я слышал, что ты не будешь праздновать Сурах. Если это верно, не продашь ли мне своего тигра для борьбы зверей?

Сусухунан встал и с важностью ответил:

— Ты всегда подхватываешь самые плохие и злые слухи. Тигр мне самому нужен для борьбы зверей в праздник Сурах!

Он отвернулся и отошел в сторону, давая понять, что разговор окончен.

— Как хочешь. — И Мангко-Негоро, пожав плечами, вышел из помещения.

— Эта гадина собирает все сплетни! Откуда они берутся? — грозно крикнул сусухунан придворному вельможе.

Тот опять склонился к земле.

— Пусть господин сейчас же отсечет мне голову, если я имею к этому какое-нибудь отношение, — простонал несчастный.

— Иди предупреди резидента, что я хочу его навестить! — приказал сусухунан.

Пятясь и кланяясь, Радан-Бого задом выполз за дверь.

Маленькая семейная сцена с Мангко-Негоро была одним из многочисленных результатов голландской политики. Этот Негоро, племянник сусухунана, официально считался его наследником. Благодаря тому, что в Суракарте нет твердого закона о том, кто должен быть наследником, голландцы сами выбрали Негоро и предложили императору признать его. «Предложение» было принято.

Стоит ли говорить, что голландцы выбирают в наследники тех, кто телом и душой принадлежит им. Они платят деньги и Негоро (тысяч двести в год), выделили под его команду специальный отряд войск, а чтобы сусухунан не придирался к нему, не требовал обычных знаков уважения, произвели своего протеже в голландские подполковники, обязав его всегда носить мундир. У Негоро был отдельный дворец, отдельное хозяйство, и фактически он не зависел от императора.

Не следует, однако, думать, что голландцы были особенными сторонниками наследника. К обоим «властелинам» они относились одинаково. Но сусухунан знал, что стоит ему лишиться благосклонности голландцев, как на другой же день на его месте очутится наследник. А сам этот «наследник» всегда был рад помочь императору слететь с трона.

В городе послышались пушечные выстрелы: сигнал, что его величество выезжает из кратона. Эти выстрелы доставляли сусухунану огромное удовлетворение: подумать только, сами голландцы так чтят его! Согласно каким-то голландским правилам стрелять после захода солнца нельзя, поэтому сусухунан, чтобы не лишаться удовольствия, никогда не выезжал по вечерам. Впрочем, он и вообще-то редко покидал свой кратон, потому что для этого каждый раз нужно было «советоваться с младшим братом», а тот частенько «не советовал» выезжать. Вот почему великий император почти все время проводил в кратоне, будто находился под арестом.

Открылись ворота, и на площадь, словно в карнавале, высыпала целая орава придворных в самых разнообразных и разноцветных одеяниях. Тут были воины с пиками и щитами, царские оруженосцы, сановники под своими пайонгами, разные слуги, двое из которых несли золотые царские плевательницы.

Император сидел в высокой позолоченной карете, запряженной шестеркой лошадей. На каждой лошади, верхом, — слуга. Впереди — два кучера, сзади — пайонгоносец с желтым пайонгом… Одним словом, каждый мог видеть, как велик и могуч император Паку-Бувоно-Сенапати-Ингнаголого-Нгабдур-Рахман-Сай-дын-Панотогамо!