Чтение онлайн

Слухи, донесения, сообщения, доносы, словно буря, бушевали вокруг Александра. Александр не раз отправлял послов в Афины с уверением в своей дружбе и уважении к существующим вольностям и законам эллинских городов. Все было напрасно.

Александр знал, что говорят о нем в Афинах:

– При Херонее все македонское войско под командой самого Филиппа и старого полководца Пармениона едва смогло победить войска Афин и Фив. Теперь все эллины объединены, а против них стоит мальчик, не уверенный даже в своем собственном престоле!

Да, престол его еще был шаток, Александр прекрасно понимал это. Не только в соседних странах готовились восстания, но и в самой Македонии было неспокойно. Все еще слышались голоса о том, что у сына Филиппа и Клеопатры больше прав на македонский престол. Клеопатра – македонянка, а мать Александра – чужеземка из Эпира.

– Да еще и колдунья, – добавляли шепотом те, кто боялся мести Олимпиады.

Советники Александра пришли к единому решению: сын Клеопатры должен быть устранен.

Александр выслушал приговор, нахмурясь.

– Что сказал бы на это отец?

– Он поступил бы так же, если бы это грозило расколом Македонии. Потому что Македония была для него дороже собственной жизни. Допустишь ли ты, чтобы погибло все, чего такими великими трудами и кровью добился царь Филипп?

– Что надо делать, Антипатр?

– Ради сохранения Македонии сына Клеопатры надо убить.

Молодая царица Клеопатра сидела тихо, закрывшись в своем гинекее. Муж ее убит. Дядя ее, Аттал, в Азии. Она слала к нему гонцов, прося защиты, но что же сейчас мог сделать Аттал? Ведь и его в Македонии ждала гибель. Только одно может теперь спасти их всех – провозглашение ее сына царем, наследником Филиппа. В этом у Клеопатры были союзники, на которых она надеялась со страстью отчаяния.

Но тут же вступили в силу зловещие заклинания Олимпиады. Приговор был произнесен. Маленького сына Клеопатры убили.

Кто еще опасен Александру? Аминта. Тот самый Аминта, племянник Филиппа, у которого Филипп отнял царство. Среди старой македонской знати то и дело возникает это имя. Так какое же право имеет Александр занимать престол Аминты?

Аминта молчал и ничего не требовал. Но требовали другие, которые хотели править Македонией за его спиной.

– Отдашь ли ты им Македонию? – говорили советники Александру. – Откажешься ли ты от власти ради их мелкого честолюбия, ради их личных выгод? Разве могут они сохранить славу и могущество Македонии? Это можешь сделать только ты, царь, потому что ты – полководец и ты – сын царя и полководца Филиппа!

Да, Александр может сохранить славу и могущество Македонии. И он не только сохранит, но и увеличит их, потому что завоюет для Македонии весь мир!

– Что делать с Аминтой?

– Аминту надо убить.

Аминту убили.

Македония затихла.

Так, по залитой кровью дороге, Александр прошел к власти.

Теперь надо обдумать точно, ясно, твердо, что необходимо сделать сейчас, немедленно, что отложить на будущее. При всей пылкости характера Александр и тогда уже умел вовремя разобраться в обстоятельствах, быстро принять решение и сделать так, как решил.

Македония затихла. Но в странах, окружающих Македонию, по-прежнему бушевало море вражды. Друзья Александра, тесно стоявшие около него, его молодые этеры были сильно встревожены. Призадумались и старые военачальники. Хмурился и верный Антипатр. Прикидывали, как лучше поступить сейчас, в такое трудное время. И сходились на одном – не предпринимать решительных действий, не рисковать, искать путей примирения… Ведь и царь Филипп не всегда бросался в бой, он ведь и хитрил, бывало, если это было выгодно, и шел на примирение, если не был уверен в победе.

– Надо быть осторожным. Особенно с Элладой. Не вмешивайся сейчас в их дела, Александр, пусть они сами их решают.

– Помирись с Атталом, царь, он очень опасен. Ты ведь слышал, что он договаривается с Демосфеном. А каким страшным врагом может быть Демосфен, ты сам знаешь. К тому же они оба ищут союза с персами против тебя.

– Надо помириться с Атталом, царь, склонить к себе его войско. Иначе мы погибнем. Дела в Азии плохи: Пармениона уже теснят персидские сатрапы!

– То же самое и с варварами. Ты знаешь, как они сильны. Надо обезоружить их дружбой, милостями, подарками. Так постепенно ты утвердишься, приобретешь влияние в Элладе, как твой отец. Тогда можно будет подумать и о походе в Азию. А иначе… Так страшно кругом, так угрожающе!

Александр внимательно, не возражая, слушал все эти речи, предупреждения, опасения. Но лицо его с крепко сжатым ртом и холодными глазами было замкнуто и неподвижно. В его упрямой голове шла своя работа, зрели свои решения. «Страшно? Нет. Угрожающе? Угрожать буду я сам. Примириться с Атталом? Никогда. Уговаривать Элладу? Задаривать варваров? И потом потихоньку, из года в год, добиваться их расположения? Да так и жизнь пройдет, клянусь Зевсом! А когда же покорять персов и завоевывать мир?…» Да если он сейчас хоть в чем-нибудь уступит, если враги почувствуют его слабость, они тотчас и покончат с ним!

Нет. Надо действовать. Действовать немедленно.

Но с чего начинать? Идти во Фракию усмирять варваров? Аттал немедленно явится в Македонию и захватит власть. Направиться в Элладу и принудить эллинов признать его права? Но как он прорвется через горные проходы? Там даже небольшое войско может преградить ему дорогу. Леонид, царь спартанский, когда-то с горсткой воинов стоял в Фермопилах против лавины персов, и неизвестно, сколько легло бы там персидского войска, если бы персам не помогла измена. Теперь Александр будет мучиться в Фермопилах, а в это время Аттал войдет в Македонию, объединится с фессалийцами – и молодому царю будет отрезан проход в свою страну.

Опять Аттал!

Тогда, может быть, прежде всего двинуть войско против Аттала, разбить его и подчинить?

При этой мысли лицо Александра бледнело и в глазах разгорались огни холодной ярости. Он всегда презирал Аттала за его откровенную грубость, за то, что он напивался до безумия, за то, что был несдержан до отвращения.

А потом он стал и ненавидеть Аттала. Александр ненавидел его с того самого дня, когда Аттал объявил на свадьбе Филиппа и Клеопатры, что теперь у царя наконец родится законный наследник. Еще не было никакого сына у Клеопатры, но Аттал уже был готов отстранить Александра от престола.