Сыновья
Шрифт:
— Ты — русский, я — американец. Мы буйдет дру-жиба.
«Итак, они — американцы, — понял Леонов. — Интересно, где я нахожусь? Неужели я в Пакистане?» — И Антон неожиданно для себя показал пальцем на землю и спросил у американца:
— Это Пакистан?
Американец понял смысл вопроса и, будучи рад, что русский впервые заговорил, с готовностью ответил:
— Ноу, Эфген.
«Афганистан, — понял его Леонов. — Но я же где-то видел этого типа!» Леонов напрягал сознание и вдруг вспомнил: он видел эти глаза в пещере. Американец тогда наклонялся над ним.
«Значит, американцы находятся в банде. Ясно, что душманские советники». Леонов демонстративно отвернулся от продолжавшего стоять рядом американца.
Тот, о чем-то переговариваясь со своим товарищем, направился в дом.
Леонов лег на спину, но его тут же подняли. Душманы принесли поесть. На пластмассовой тарелке лежало несколько ложек риса, а в старой, с отбитой эмалью кружке был чай без сахара.
Леонов жадно припал к кружке, но чай был горячим. Однако это его не остановило. Очень хотелось пить, и он стал пить маленькими глотками.
Быстро осушив кружку, Антон положил в рот маленькую щепотку риса, с трудом проглотил его. Больше есть не хотелось.
«Попить бы холодненькой водички!» — мечтательно думал он, но просить об этом душманов не стал.
Потом вдруг почувствовал, что впадает в какое-то странное состояние, словно выпил спиртное, все стало безразличным, мысли путались. Только много дней спустя поймет Леонов, что душманы подмешивали в его пишу и воду сильно действующие наркотики. А сейчас он оказался во власти дурмана и, закрыв глаза, лежал на обжигаемой палящим солнцем афганской земле. Со стороны казалось: спит уставший солдат…
ПОИСК
В роту прилетел генерал-лейтенант Дубик. Он пригласил в штабную палатку командиров роты и взвода, где служил пропавший Леонов. Генерал положил фуражку на походный складной стол рядом с двумя полевыми телефонными аппаратами в коричневых пластмассовых корпусах и, вытирая платком пот с лица, сел на узкую деревянную скамью. Находившиеся в палатке три офицера оторвались от карт и молча смотрели на генерала.
Дубик заметил это и чуть ворчливо бросил:
— Ну что глазеете на меня? Давно не видели, что ли? Работайте.
— А может, чайку зеленого, товарищ генерал-лейтенант? — предложил один из них. — Хорошо жажду утоляет.
— Спасибо. Пока потерплю. Чем больше пьешь, тем больше пить хочется.
В палатку вошли капитан Бочаров и старший лейтенант Медведев. Они представились и замерли по стойке «смирно». Генерал некоторое время молча смотрел на них, словно впервые видел.
— Что же это вы, голубые береты, солдата потеряли?
Старший лейтенант Медведев устало бросил:
— Ищем.
— Мы каждый метр в районе позиции обшарили… — вставил капитан Бочаров. — Вот даже пуговицу нашли. — Он положил перед генералом анодированную металлическую пуговицу. — Сейчас район поисков значительно расширили. Вместе с нашим батальоном обыскивают всю местность афганские солдаты и царандой.
— Во-во, — усмехнулся горько генерал, — ты еще о вертолетах забыл сказать.
— Так точно, — поспешно согласился старший лейтенант. — Четыре пары вертушек постоянно небо утюжат, но и сверху ничего не обнаружили. Как в воду канул наш Леонов…
Дубик хотел сказать что-то обидное, да вид щуплого старшего лейтенанта смягчил его сердце.
— И вертолеты я вам дал, и афганских товарищей попросил оказать помощь… А где результаты? Где десантник?
Он подтянул к себе лежавшую на столе карту и спросил:
— Где находился младший сержант Леонов?
Капитан Бочаров сразу же указал пальцем точку на карте.
— Вот на этой возвышенности заняло позиции отделение старшего сержанта Шувалова. Леонов был там же. Ему и еще трем солдатам Шувалов приказал отдыхать.
— А вы где находились в это время, старший лейтенант? — взглянул на Медведева генерал.
Старший лейтенант быстро подошел к карте.
— Вот на этой высоте. Мой взвод прикрывал подходы к шоссе со стороны этой горной гряды. Все три отделения я расположил так, чтобы они могли поддержать огнем друг друга. Противник атаковал все отделения не только внезапно, но и одновременно. Очевидно, душманы засекли нас, когда мы занимали позиции. Мы сразу же ответили огнем. Я доложил командиру роты, и он силами первого и третьего взводов ударил душманам во фланг, и они отступили. Мы обнаружили девять убитых душманов и трех раненых. Оказали раненым помощь и передали их царандою.
— Та-а-к, — протяжно произнес Дубик и тяжело поднялся со скамьи. — Покажите мне место, где находилось отделение старшего сержанта Шувалова. Далеко оно отсюда?
— Два километра.
— Пешком надо?
— Нет, здесь душманы столько мин понатыкали, что пешком идти опасно, — ответил Бочаров и предложил: — Если не возражаете, товарищ генерал-лейтенант, то давайте на броне.
— На броне так на броне. Поехали!
Бочаров взял трубку полевого телефона и коротко приказал:
— Три бронетранспортера к штабной палатке!
— Бронетранспортеры уже были на подходе. Словно корабли, скользя по волнам, они мягко покачивались на неровностях и, оставляя за собой длинные шлейфы пыли, стремительно приближались.
Офицеры и генерал уселись прямо на броне средней машины. Бочаров и Медведев устроили генерала впереди, рядом со стволом пулемета, это наименее уязвимое место, если броневая машина наскочит на мину.
Передний бронетранспортер двигался не по прямой, а чуть забирая влево, по дуге. Это для того, чтобы мощный шлейф пыли не ослеплял механика-водителя следовавшей за ним машины, да и сидящему на броне генералу в противном случае пришлось бы долго очищаться и чихать.
Ехали не более пяти-шести минут. У подножия вершины остановились. Бочаров предложил:
— Дальше, товарищ генерал-лейтенант, надо пешком.
Дубик спрыгнул вниз, и они поднялись на небольшую возвышенность. Медведев доложил:
— Вот здесь и была позиция отделения старшего сержанта Шувалова.
Генерал молча осмотрелся. Высотка была удобной. С одной стороны — обрыв. Генерал заглянул вниз: там острые небольшие скалы, расщелины. До них метров пятнадцать. Слева находился пологий склон, который пересекает тропа. Дубик даже не спросил, та ли это тропа, которую прикрывали Шувалов и его солдаты. Это было и так ясно. А еще левее видна дорога, асфальтированное шоссе Хайратон — Кабул. Единственная артерия, по которой, как по вене идет кровь к сердцу, шли и шли грузы к столице и дальше на юг, к другим крупным городам и провинциям Афганистана.