Сыны солнца
Шрифт:
Я чувствовал, как постепенно слабею, но невыразимое наслаждение наполняло меня. Эра была спасена.
Где-то вдалеке, словно за перегородкой из хлопка, слышался голос Имы, которой отец в знак горя и позора отсек топором ее роскошные огненные волосы. Сейчас она настаивала, чтобы для спасения Эры взяли не мою, а ее кровь.
Сестренка Ива объяснила ей, что кровь человека способна спасти лишь человека, но не пришельца с другой звезды.
Тогда Има с отцом и Чичкаланом выбежали на половину дома, где умирал Тиу Хаунак. Там была Кара Яр, которая всегда знала, как надо поступать. Ей предстояло еще судить по Справедливости Иму за ее злодеяние. Но прежде надо было спасти первого из жрецов Знания Тиу Хаунака.
Последнее, что я увидел перед обмороком, - это красное море на каменном желтом полу с причудливым багровым заливом, напоминавшим наш Тики-кака в час заката, если смотреть на него с горы.
Когда Нот Кри с Ивой убедились, что я без сознания, а Эра вне опасности, они уложили меня на ее место и второй раз в жизни Нот Кри отдал мне часть своей крови.
Придя в себя, я увидел его над собой на руках Гиго Ганта. Оказывается, я судорожно сжимал теперь, его кисть, а не пальцы Эры Луа.
Повернув голову, я увидел ее. Она сидела на ложе рядом и держала в своей другую мою руку, следя за моим пульсом. Но нет, не только как Сестра Здоровья прикасалась она ко мне...
Гиго Гант осторожно положил Нота Кри рядом со мной, а сам вместе с Ивой выбежал к Тиу Хаунаку на помощь Каре Яр.
Она, как всегда, была на высоте, расчетливо распорядившись, чтобы Има отдала Тиу Хаунаку лишь часть своей крови, а остальное возместил бы ему ее отец.
Великан из Толлы, вождь игрового отряда священной игры в мяч, попеременно держал на руках то дочь, то отца.
Потом получилось так, что не я выхаживал отравленную соком гаямачи девушку с глубокими темными глазами, а она выхаживала меня, потерявшего ради ее спасения часть невозмещенной мне крови.
Она одинаково заботливо ухаживала и за мной, и за Нотом Кри, пришедшим мне на помощь. Она заставляла нас помногу раз в день есть или пить целебные фруктовые соки, совершенно как маленьких детей. И угадывала малейшее желание каждого из нас.
Она не произнесла ни единого высокопарного слова благодарности. Но в ее взгляде я мог прочесть все ее чувства.
А свои?
Отчего же до сих пор я так мало знал о себе? Как прав был едва не погибший Тиу Хаунак, говоря мне о возможных супружеских парах мариан!
Должно быть, не так уж правы наши поэты, утверждавшие, что истинно любят всегда не за что-нибудь, а только вопреки...
Я полюбил Эру Луа не вопреки тому, что она была прекрасна, мягка характером, самоотверженна и предана мне всем сердцем, а именно за все это!.. Если уж я полюбил ее вопреки чему-нибудь, так вопреки самому себе, вопреки своим взглядам на обязанности руководителя Миссии Разума, не имевшего права любить.
Но наша с Эрой любовь была не такой. Она могла лишь помочь выполнению Долга, но никак не помешать! Эра была со мной во всем: во всех помыслах, убеждениях, действиях.
Не знаю, сказалось ли то, что я отдал Эре свою кровь. Ведь не ее же кровь текла теперь в моих жилах, сблизив меня с ней, а как раз наоборот! Она должна была бы ощутить еще большее сближение со мной. А я...
И все же в какой-то степени и операция повлияла на мои чувства, которые оказались сильнее меня. Я полюбил Эру Луа.
Однако я не считал себя вправе пройти с ней через Ворота Солнца, чтобы на всю нашу жизнь зарядиться от его лучей счастьем. Мог ли я сделать это на Земле, накануне грозящей катастрофы?
Судить Иму за ее злодеяние должна была Кара Яр. Тиу Хаунак, оправившись раньше Имы, пришел к Каре Яр.
– Верный ученик пришельцев, - сказал он, высоко держа свою огромную голову, - хочет знать не только законы движения звезд или основы трудовой общины, но и принципы Справедливости.
– Тиу Хаунак имеет в виду суд над Имой, едва не убившей его?
– догадалась Кара Яр.
– Велико преступление, но велико и раскаяние. Лишать ли преступницу жизни?
Убийство недопустимо даже как возмездие!
Какова же иная кара? Тяжкий труд?
Труд не наказание, а награда за жизнь в общине. Не трудом следует карать, а лишением права на труд.
Но ведь труд в общине обязателен для всех.
Лишенный права на труд покинет общину.
Ужасные слова гневной дочери Солнца! Лучше лишить виновную жизни, чем изгнать снова в лес, где в своем простодушии охотницы она встретила белокожего бородача с голубыми глазами, считая в лесу любую добычу своей. Но если в ее покушении - плод нетронутого ума, то отданная жертве кровь - веление сердца. Человек с таким сердцем может стать достойным сыном Солнца, если изгнанием в лес не превратить его в зверя.
– - Как же остаться ей в общине инков?
– В семье, которую ей создать.
Кара Яр задумалась, потом спросила:
– Разве найдется ей муж, знающий о ее страсти?
– Найдется. Тиу Хаунак.
– Вот как?
– удивилась Кара Яр.
– Возможны ли браки лишь из сострадания, без любви?
– На Земле не как на Маре. Браки здесь чаще угодны рассудку, чем сердцу. Мужчины выбирают себе жен, а женщины покоряются. Пройдут тысячелетия, прежде чем главным в браке станет любовь.
– Тиу Хаунак говорит о Земле невежественных, почему же он, столь просвещенный, согласен на подобный брак?
– Потому что Тиу Хаунак давно любит Иму и, будь она изгнана, готов за нею следом идти и в лес, и в дикость... в пасть ягуара.
– Тиу Хаунак опроверг себя, - с загадочной улыбкой заключила Кара Яр.
– В основе брака, к которому он стремится, все же лежит любовь...
Приговор Кары Яр мог показаться странным Матерям Совета Любви и Заботы: Има должна стать женой одного из людей, навеки забыв Кон-Тики.