Чтение онлайн

Корвин поднялся, направился в ванную. Холодный душ должен немного его взбодрить. Давно исчезла поразительная легкость, наполнившая тело в тот миг, когда разомкнулся рабский ошейник. Тогда Марку казалось, что он может оттолкнуться от пола и парить. Сейчас… Сейчас он ощущал на плечах почти физическую тяжесть. Будто он не мальчишка еще, а поживший, уставший от бесконечных испытаний старик. И в то же время порывистость и дерзость достались ему от семнадцатилетнего юнца.

«Труднее всего в детстве и юности, – шепнул знакомый голос. – Что может быть ужаснее, чем быть юным стариком? Впрочем, никто из нас не помнит, что такое старость, мы ее лишь наблюдаем».

«Я взялся за дело, до которого еще не дорос, – отвечал Марк своему „собеседнику“. – Но я должен справиться. Значит, придется подрасти».

Итак, чем он займется сегодня утром? Первым делом возьмет в оборот управляющего. Ясно, что Влад Вахрин что-то знает про гибель княгини. Но информацией не хочет делиться. Желательно выяснить, в чем причина такой скрытности.

Утром Флакк привез Друза из госпиталя. Прежний красавец выглядел ужасно: крестообразный шрам заклеен регенерирующими пластырями, на левом глазу повязка.

– Ничего страшного, – пробормотал Друз, заметив на лице Марка жалостливое выражение. – В наш век медицина любого уродца может сделать обольстяшкой. Медицина – царица… поклоняюсь.

– Тебе что-нибудь удалось установить, Марк? – спросил Флакк, с тревогой поглядывая на юного следователя. – Если дело так пойдет дальше…

– Я зацепился за одну ниточку. Но мне нужно время. И кое-какая информация. Ты завтракал, Флакк?

– Нет еще…

– Не хочу есть, – поспешно заявил Друз.

– Тогда перекусим в моих комнатах сухим пайком. Я принес пищевые таблетки и воду из нашего флайера с «Клелии», – похвастался своей предусмотрительностью Корвин. – Никто не гарантирует, что пища в этом доме безопасна.

– Ты подозреваешь… кого-то из домашних?

– После того, как нас чуть не убил твой друг Павсаний, я мало кому доверяю.

Они прошли в комнату Марка. Друз растянулся на диване. Флакк запил таблетки стаканом воды.

– Что тебе удалось выяснить? – потребовал отчитаться трибун.

Марк замялся:

– Я прослушал кое-какие записи. Убедился в одном. Все эти россказни о нежно влюбленной парочке – вранье. Если не от начала до конца, то на три четверти – точно. Возможно, князь Сергей питал к своей супруге нежные чувства. Но не настолько нежные, чтобы наплевать на свою карьеру и поселиться в провинции.

Закончить он не успел: раздался вызов галактической связи.

– Это Лери, – сообщил Флакк.

– Поверните экран так, чтобы она меня не видела, – поспешно сказал Друз. – Марк, сядь перед диваном. Чтобы твоя спина меня закрывала.

«Ма фуа! Неужели он находит мою спину достаточно широкой, чтобы за ней укрыться?» – подивился Корвин.

Вспыхнуло изображение. Лери сидела в небольшом кабинете, в этот раз наряд ее был почти строг, а волосы приняли прежний вид. Во всяком случае, цвет их был черным.

– Привет, ребята, ну и заставили вы меня попотеть! Но что я нашла! – Лери сияла от гордости. – Ставлю тысячу кредитов, не угадаете!

– Так что ты узнала? Можно побыстрее? У нас масса неприятностей, – перебил ее Марк.

– Что значит – неприятности? Тебя оштрафовали за неправильную парковку на триста кредитов? – поинтересовалась сестренка.

– Лери, девочка, все очень серьезно, – вмешался Флакк. – Нам пришлось несладко. То, что ты обнаружила, может нам пригодиться. Мы слушаем.

Лери фыркнула, давая понять, что слово «серьезно» она воспринимает формально… Но отвечать трибуну Флакку так, как она дерзила Марку, девушка не стала:

– Ладно, вот что мне удалось узнать: живые корабли Неронии, или анималы, как их называют, подчиняются центральному командованию Неронии постольку поскольку. Они преданы своей планете, но действуют практически автономно. Этот флот по аналогии с земным можно назвать каперским. Обычно в состав группы входит десять кораблей. Или двадцать. Очень редко – тридцать. Допустим, они берут лицензию на войну с Лацием, а далее уже действуют на свой страх и риск, эскадрами или поодиночке. В лицензии указано не время, а количество кораблей противника и живой силы, которую может уничтожить содружество каперов. Если война заканчивается прежде, они получают компенсацию за упущенную выгоду.

– А если не получают?

– Продолжают охоту.

– Чепуха какая-то, – пробормотал Марк.

Лери передернула плечиками:

– У меня сведения из первых рук.

– В каком смысле?

– Мне сказал об этом журналист, который занимается анималами уже лет двадцать.

– Тогда ты получила сведения из вторых рук, – заметил Флакк.

– Из очень ловких рук. Слушайте дальше: каперы называют свои содружества семьями. Обмениваются информацией, делятся добычей. На астероидах или малых планетах у них есть базы, – продолжала Лери. – Когда срок лицензии заканчивается, они направляются на одну из лун Неронии. То есть все семьи объединяются в одну бо-ольшу-щую семейку. Базу охраняют и берегут. Сами анималы плюс боевые орбитальные станции. Захватить эту базу сложнее, чем изнасиловать весталку.

– Да ну… – фыркнул Друз за спиной Корвина, но Лери, кажется, его реплику не услышала.

– Что касается инцидента два года назад, то Нерония утверждает, что анималы только защищались от лацийских соединений, которые напали на них первыми. Вранье, разумеется.

– И это все?

– Все. Мало?

Корвин пожал плечами:

– Не знаю. Пока не знаю…

– Тебе не угодишь! – обиделась Лери. – Мог бы спасибо сказать.

– Благодарю от всей души. Кстати, ты на дипломатических приемах не встречала посла Китежа в Неронии князя Константина? – поинтересовался юный следователь.

– Встречала, и не раз.

– Что ты скажешь об этом Константине? – У Марка создалось впечатление, что Лери смутилась, когда он назвал имя старшего брата Сергея.

– Он старик, лет сорока пяти…

– Мне казалось, что сорок пять, – это совсем не старость, – заметил Флакк.

– Ах, прости… – Лери явно нервничала. – Ну, хорошо, ему сорок пять, прожженный интриган, очень умен. На первый взгляд кажется, что его цель – быть любезным с каждым, то есть быть этаким «господином очарование». Потом начинаешь понимать, что это маска… – Голос и лицо Лери по мере того, как она говорила, менялись, было видно, что предмет разговора ей явно не безразличен. – Под конец понимаешь, что вообще ничего не можешь сказать об этом человеке…