Шрифт:
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Любимец Танит
1
Покровительство Танит мощно, но непостоянно. В день тридцатый, слабея, она уходит. Тут-то и может произойти непоправимое.
Когда младший из Седых Странников опомнился и понял, что беззащитен, было уже поздно. Дикая всадница, по-змеиному извернувшись, кнутом выстегнула ему глаза.
Сердце его куполом взмыло ввысь и замерло, беспорядочно кувыркаясь в огромной боли. Голубоватое лицо обтекло кровью. А она, торжествуя, рывком ножа сорвала с этого лица мёртвые уже глаза и прошипела в бессветное небо.
– Теперь он мой!
Та, чьё второе имя Танит, была просто бессильна.
Какими путями дошла дикарка до осознания силы своего кнута над величественными и могучими Странниками, которые обычно спускались с небес светлыми лунными ночами? А тут, заплутав, обозначились вдруг на тёмном небосклоне?
Какое наитие снизошло на это необузданное существо с мышлением коварного животного?
Но это был миг её торжества!
Такое не удавалось ещё никому! Ей, Косой Сахмейке, первой и единственной из амазонок удалось захватить столь значимого пленника! Самого Седого Странника! Он просто не успел уйти от неё, опрометчиво решив, что без оружия она не опасна!
На горизонте медленно дотаивали его собратья.
Скоро они поймут, что младший из них отстал. Но на этот раз Танит не протянет им спасительные руки света. И он потеряется для них навеки в путаных тёмных переходах между мирами.
Без своих немыслимо светлых глаз любимец Танит, лежащий у её ног на сухой траве, был вполне похож на обычную добычу.
Любые мужчины из дальних стран были в Тан-Амазоне в цене! От них получалось крепкое потомство, способное со временем пополнить армию амазонок. Но похвастаться пленённым Седым Странником до сих пор не мог никто!
Сахмейка с любопытством всматривалась в добычу.
Он не жаловался на боль. Это было хорошо. И не просил пощады. Это было ещё более ценно.
Амазонкам не нужны кровь и семя слабаков.
Он только поднимал и поднимал своё голубоватое лицо к небу…
Будто пытался что-то отыскать безвозвратно уничтоженным взглядом. Будто ещё не верил, что этот излом судьбы навсегда!
Тогда она грубо ткнула его кнутовищем в затылок, и, чтобы сломить окончательно, по-хозяйски наступила на спину!
Конь Странника был под стать хозяину: светлый и невиданно рослый. Привычной рукой Сахмейка легко отловила его.
Крупная добыча! Пусть знают все её недруги, на что она способна! Думали, что уничтожили её!
Он, конечно, ослеплён. Но это единственный способ не дать ему уйти. Все амазонки знали: сила перемещений у Седых Странников в их таинственных взглядах.
Ну, ничего, кроме этой, он владеет множеством других тайн взаимодействия со стихиями. И все они будут брошены к ногам предводительницы амазонок – Славной Мирины!
За это, пожалуй, Сахмейке могли бы вернуть так позорно утраченный браслет!
Унизительное воспоминание жестоко разгрызало её память, терзало самолюбие.
…Жрец в крупной змеиной маске угрожающе навис над нею. Мирина бездействовала, лишь её пристальный взгляд исподлобья обезоруживал, мучил, не давал исхода.
А у неё, Сахмейки, пустые руки, без оружия, без привычного кнута. Даже голой она не ощущала себя столь беззащитной.
И все против неё. Все, даже подруги.
– Что для нашего племени самое позорное? – властный жрец умело подводил собрание Тан-Амазона к запланированному решению.
– Трусость в бою!
– Предпочтение мужчины интересам племени!
– Предательство! – С последним выкриком участь Косой Сахмейки была решена.
Её браслет-змея был расплавлен и выплеснут.
Нет, не в лицо, чего она так боялась, мысленно подвывая от предчувствия едкой боли.
Хуже.
Жарким плюхом перед ней на землю, прямо в площадной сор – в знак презрения и отторжения.
Её приговорили больше, чем к смерти – к мучительному позору изгнания, к одиночеству. А бывшие подруги плётками, пропитанными конским потом, гнали её от Тан-Амазона, как прокажённую.
Её мозг визжал от возмущения. По пути она падала и билась в конвульсиях бешенства.
Но подруги не сжалились: ни одна не позволила себе ни слова сочувствия! Только сторонились её, как падали!
Сознание спасительно отключилось, давая время смириться с позором. Очнулась она в степи, залитой призрачным лунным светом. Одна.
2
Прошёл ливень. В бесчисленных лужах и ручьях отражалась новорождённая Танит. Заглядывала в глаза, напоминала о себе, подрагивала, подталкивала к жизни.
Таинственные невнятные тени скользили по мокрой степи, подобные мутным, спутанным мыслям в голове измученной Сахмейки.
Но в том-то и коварство Танит, что она не светит сама, а лишь отражает чужой свет. Она не создаёт идеи, а лишь проявляет уже имеющиеся.
Грохот собрания, приговорившего Сахмейку к изгнанию, горячечно перемежался в её голове с тишиной ночной степи.
Зазоры между явью и мороком – опаснейшая вещь! В них-то и просочился безумный соблазн практически неисполнимой мечты: доказать им всем, что она лучше их всех! Чтобы пожалели, что лишились её!