Чтение онлайн

— Еще бы. И должен вам сказать, что группа крови там и там совпадает.

— Какая же это группа?

— Четвертая.

Дермот вскинул брови.

— Не слишком удачно, правда? Это же самая распространенная группа. С такой кровью ходит сорок один процент всех жителей Европы. А кровь Этвуда брали на исследование?

— Конечно, нет. Зачем? Я же сегодня в первый раз слышу версию мадам Нил!

— Так проверьте. Если кровь окажется другой группы, ее история отпадает сама собой.

— Ах!

— Но, с другой стороны, если она тоже окажется четвертой группы, это будет по крайней мере негативным подтверждением слов миссис Нил. Во всяком случае, в интересах правосудия следует все проверить, прежде чем бросать эту женщину в тюрьму и на ней испытывать новейшие утонченные методы воздействия.

Мосье Горон снова пустился в пробежку по холлу.

— Ну а я, — заорал он, — я лично предпочитаю думать, что мадам Нил прослышала о том, что мосье Этвуда сбила машина, и приспособила этот факт к своей истории. В полной уверенности — заметьте! — что мосье Этвуд, тоже влюбленный в нее, подтвердит каждое ее слово, когда очнется.

Дермот не мог не признать в душе, что это звучит весьма правдоподобно. Он совершенно не сомневался в своей правоте, но вдруг? Тревожащее воздействие Евы Нил не проходило; она словно была с ними в холле.

И тем не менее он совершенно точно знал, что его заключения, его догадки безошибочны, что человеческая логика всегда перевешивает логику улик. Но если он не будет упорно бороться против крючкотворства, эту женщину засадят за решетку как убийцу.

— Ну а мотивы? — поинтересовался он. — Нашли вы хоть какие-то мотивы?

— К черту ваши мотивы!

— Ну! Это вас недостойно. Зачем все же ей было убивать сэра Мориса Лоуза?

— Я уже говорил вам сегодня, — ответил мосье Горон. — Это, конечно, теория. Но в ней все сходится. Вечером, перед тем как его убили, сэр Морис слышит что-то ужасное о мадам Нил…

— Что же он слышит?

— Ну откуда я, разрази меня гром, могу это знать!

— Тогда зачем же высказывать такие догадки?

— Доктор, не перебивайте, дайте мне сказать! Старик возвращается домой в странном состоянии — вы слышали. Он что-то говорит мосье Горацио, этому Тоби. Оба возбуждены. В час ночи мосье Горацио звонит мадам Нил и все ей передает. Мадам Нил, тоже возбужденная, идет сюда, к сэру Морису, чтоб выяснить с ним отношения…

— Ага, — перебил Дермот, — вам тоже одного из двух мало!

Мосье Горон недоуменно заморгал.

— Прошу прощения…?

— Сейчас вы убедитесь, — продолжал Дермот, — что ничего этого не было. Никакой ссоры. Никаких резких слов. И даже выяснения отношений. По вашей же собственной теории убийца неслышно вошел, подкрался сзади к глухому старику и ударил его, когда тот любовался своей бесценной табакеркой. Верно?

Мосье Горон замялся.

— Ну… — начал он.

— Так! Вы говорите, что это сделала миссис Нил. Зачем? Потому что сэр Морис знал про нее что-то, что было известно и Тоби Лоузу, — ведь Тоби сам только что сообщил ей все это по телефону, верно?

— Положим, вы правы…

— Представьте себе, что я звоню вам среди ночи и говорю: «Мосье Горон, следователь сегодня сказал мне, что вы шпион и вас расстреляют». Так неужели же вы побежите убивать следователя, чтобы пресечь распространение секрета, который я-то все равно уже знаю? Тот же случай! Если выяснилось что-то, порочащее миссис Нил, зачем же ей красться через дорогу и убивать отца своего жениха, даже не попытавшись с ним объясниться?

— Женщины, — веско сказал мосье Горон, — существа загадочные.

— Но ведь не настолько же!

На этот раз мосье Горон более вдумчиво и медленно измерял шагами холл. Он опустил голову и весь кипел. Несколько раз он начинал говорить, но осекался. В конце концов, он в отчаянии распростер руки.

— Друг мой, — вскричал он, — вы стараетесь убедить меня против очевидности!

— Но сомнения же могут быть?

— Сомнения, — сознался префект, — всегда могут быть.

— И вы все-таки собираетесь ее арестовать?

Мосье Горон так и взвился.

— Еще бы! Какой же может быть разговор! Как только будет распоряжение следователя! Если, конечно… — его глазки коварно блеснули, — если, конечно, мой друг доктор в течение нескольких часов не докажет ее невиновность. Скажите, а у вас есть своя гипотеза на этот счет?

— В общем есть.

— Какая же?

Дермот опять посмотрел ему прямо в глаза.

— Я почти точно убежден, — сказал он, — что убийство совершено одним из членов этого «приятнейшего» семейства.

Не так-то легко было ошеломить префекта полиции Ла Банделетты. Но то, что сказал Дермот, его ошеломило. У него глаза полезли на лоб. Очевидно, полагая, что слова тут бессильны, он вопросительно ткнул пальцем в сторону закрытой двери гостиной.

— Да, — сказал Дермот. — Вот именно.

Мосье Горон откашлялся.

— Вы, кажется, хотели посмотреть комнату, где совершилось преступление. Пойдемте, я вам покажу. А пока, — и он отчаянной пантомимой призвал его к молчанию, — ни слова более!

И мосье Горон повернулся и направился к лестнице. Дермот слышал его тяжкие вздохи.

В холле наверху тоже было темно, пока мосье Горон не включил свет. Он показал Дермоту на дверь кабинета. Что ждет их за этой большой белой дверью? Загадка; может быть, нечто страшное. Кто знает? Набравшись храбрости, Дермот взялся за металлическую ручку и распахнул дверь.

Они снова попали в потемки. В кабинете лежал ковер на весь пол, какие во Франции редкость. Ковер был такой толстый, что дверь открывалась с трудом, увязая в ворсе. Дермот отметил это про себя, нащупывая выключатель слева от двери.

Выключателя было два, один над другим. Когда Дермот нажал на первый, зажглась настольная лампа под зеленым стеклянным абажуром, когда он нажал на второй, зажглась люстра — целый стеклянный дворец из сияющих призм.

Он увидел квадратную комнату, белые, обшитые деревянными панелями стены. Прямо против двери было два больших окна, теперь закрытых стальными ставнями. В стене слева был громоздкий, мраморный, тоже белый камин. У стены справа был секретер, а рядом, слегка отодвинутый, вращающийся стульчик. Стулья на тонких золоченых ножках, обитые парчой, обступившие круглый золоченый столик, красочно выделялись на сером фоне ковра. В кабинете было всего два-три книжных шкафа, но зато вдоль всех стен, отражая блеск люстры, тянулись застекленные горки. Во всякое другое время Дермот, конечно, заинтересовался бы тем, что в них было выставлено.