Тагир
Шрифт:
Не знаю, точнее, не помню, сколько это длилось. По правде говоря, чем дальше я находилась в этом странном зазеркалье, тем меньше осознавала все происходившее. После подарков и кучи людей, которые так или иначе обсмотрели меня с ног до головы, в комнату вошли несколько молодых девушек, одной из которых была Дарина и начался очередной круг ада. Меня вывели из дома, посадили в машину и куда-то повезли. На вопрос «куда» ответили очень просто – «по родственникам».
Я желала только одного – чтобы этот ад поскорее закончился. Я уже поняла, что помощи ждать неоткуда, бежать некуда, а Тагир все равно получит свое. Связаться с ним так и не удалось, вымолить встречу – тоже. Дарина объяснила, что на это наложен строжайший запрет.
Ни в одном дурном сне моя свадьба не проходила… так.
Так странно. Так необычно. Так неожиданно и непонятно для меня. Никто даже не пытался объяснить мне, что происходит и для чего, а я устала задавать вопросы, устала не понимать, что творится вокруг, поэтому в какой-то момент просто сдалась.
Сдалась и позволила делать всем этим незнакомым людям все, чего они желали.
Когда меня вернули назад в комнату, что отвели в незнакомом доме, на улице уже была полночь. Голова гудела от шума, который сопровождал нас весь путь, чужой непонятной музыки, постоянного щебета девушек и расспросов родни Закирова.
Я тяжело выдохнула, опускаясь на постель, снимая с себя громоздкие украшения, которые мне даже не принадлежали. Дарина ушла последней, оставив меня наедине с собой и велением отдыхать.
Отдыхать, как же…
– Ну что еще… – Не выдержав, я громко застонала, хватаясь за голову. Дверь снова открылась и впустила кого-то. Однако я быстро замолчала, когда увидела вошедшего.
– Тагир… – я вскочила с постели и сделала к нему несколько шагов.
– Здравствуй, моя принцесса, – мягко улыбнулся он, протягивая ко мне руки. Он был красиво одет и светился за километр. Светился от счастья, что заполучил то, что желал целый год. Меня.
– Какого черта?!
– В смысле? – он усмехнулся, касаясь губами моих ладоней, нежно сжимая их в своих руках.
– Что вообще происходит? Когда все это закончится?! Я… я… устала! Я хочу домой! – Едва не добавила, что хочу к своей бабуле, в ее ласковые руки, чтобы она меня обняла и утешила, заверив, что все наладится.
– Наша свадьба происходит, детка.
– Уже второй день!
– Будет еще и третий…
– Что?!
– Ну как же… – удивленно протянул Закиров. – Завтра будет самая главная часть – официальная регистрация…
– Но…
– Ты же не думала, что избежишь этого…
Я сглотнула и сделала шаг назад, затем, как «жених» сощурился и насторожился.
– Я не думала. Я не просила. Я не хотела. Отпусти меня! В конце концов, это слишком далеко зашло…
– Ты же разговаривала с братом. И бывшим. – В тоне Тагира послышалась сталь. Черт, Дарина меня сдала! А впрочем… чего мне было бояться или стесняться?! Это меня похитили и принуждали к браку в двадцать первом веке на территории светского государства, никак не наоборот!
– И что? Разве я вещь, за которую нужно и можно решать? – упрямо спросила я, скрещивая руки на груди.
– Нет, но твой старший брат – глава семьи. И он дал согласие.
– А мое?! Мое никого не интересует?! Даже по вашим законам так быть не должно!
Закиров помолчал, а затем нехотя кивнул. Значит, я попала в точку. Мое согласие было необходимо!
– Тагир… пожалуйста, одумайся, подумай хорошенько, что ты делаешь! Ты принуждаешь меня к браку в то время, как я не люблю тебя и умоляю отпустить. Каким же будет этот брак? Я никогда не смогу полюбить тебя, я не отвечу тебе взаимностью на твои чувства, и как бы больно не было это слышать, но это так. Это чистая правда. Неужели ты так низко себя ценишь, неужели не считаешь, что заслуживаешь в спутницы ту, кто подарит тебе свое сердце?
– Любовь очень легко заставляет наступить на горло гордости, – холодно ответили мне спустя несколько секунд тягостного, мрачного молчания. Закиров бросил на меня нечитаемый взгляд и медленно отошел к окну, расстегивая пуговицы на пиджаке.
– Тагир, ты слышишь себя?!
– Ты передумаешь. – Непризнанный жених повернулся ко мне и обвел взглядом. – Ты не дала мне шанса, сразу отвергнув. Вспомни, ты не захотела со мной общаться, категорично отвергнув, хотя в самом начале, я клянусь, я уверен в этом, между нами что-то проскользнуло. Я понравился тебе. Просто ты не хочешь себе в этом признаваться. Почему? Вот здесь я затрудняюсь ответить. Опять же, я бы узнал тебя, но ты и на шаг меня не подпустила.
– И на основании того, что между нами что-то «проскользнуло» ты выкрал меня с собственной свадьбы и решил устроить свою?
С одной стороны мне было жаль его. Я была уверена в том, что он действительно меня любит. В его тоне скользила неприкрытая тоска, ему и впрямь было жаль, что я не дала ему и шанса на то, чтобы завоевать себя, но с другой, я не могла подстраивать свою жизнь под каждого, кто этого хотел. И неважно, по какой именно причине.
– Нет. Я сделал все это, потому что влюбился в тебя с первого взгляда. И я не могу даже мысленно представить себе рядом кого-то другого. Никого, кроме тебя. Ты моя избранная, уготованная судьбой.
– Ты меня пугаешь, я клянусь!
– Перестань. Я не причиню тебе вреда, и ты прекрасно это знаешь. – Тагир сделал ко мне шаги и через несколько секунд оказался совсем рядом. В нос ударили знакомые пряные нотки. Рука поднялась и с нежностью, с щемящим трепетом провела по моей щеке. Я поймала ее и накрыла своей, замечая, как довольно жмурится Закиров.
– Ты ломаешь меня… хочешь подчинить себе целиком и полностью. И я совершенно не знаю, чего от тебя ждать.
– Ничего не бойся. Я никогда не сделаю того, что тебе не понравится или, тем более, причинит вред.
– Почему мне кажется, что это просто слова? И они быстро рассыплются о суровый быт и обыденную жизнь? Мы из разных миров, Тагир, но ты не хочешь этого понимать…
– У нас с тобой будет один мир на двоих.
– Но…
– Тсс… – Тагир приблизился ко мне максимально близко, аккуратно сжимая голову в своих ладонях. Через несколько секунд я почувствовала его губы на лбу, затем на щеке.
– Нет-нет-нет, пожалуйста… – Я сделала попытку вывернуться из его рук и мне это удалось. Сделав шаг назад, я обняла себя руками в попытке защитить себя от жадного взгляда мужчины. – Ты говоришь не бояться тебя, говоришь, что не сделаешь ничего, что мне не понравится, а сам… сам домогаешься!