Чтение онлайн

— Не приедешь, значит?

По голосу поняла - злится. Злится и курит. И жалко так себя стало, и его немножко, слезы глотаю, плачу тихо, не допуская ни единого всхлипа - чтобы не догадался.

— Институт же, - ответила я.
– Нужно получить корочку. Я не могу так все бросить, Таир. Может, потом…

Потом растянулось на восемь лет. Только вру я теперь гораздо умелей.

Сигареты кончились. Смяв пустую упаковку, я выкинула ее в мусорное ведро, стоявшее под столом. Надо дойти до магазина, заодно прогуляться.

Накинула пальто, обмотала вокруг головы шарф. За воротами аккуратная улица, покрутила головой, вспоминая, с какой стороны приехали. Каблуки стучали по дороге, впереди виднелась вывеска "Ашамлыклар" ( продукты), выгоревшая на солнце. С неба валил мелкий снег и тут же таял, едва касаясь асфальта.

Надо ещё Ильясу купить Киндер, задобрить ребенка, чтобы перестал при моем виде истошно плакать и прятаться за Дашку.

В небольшом магазине неожиданно оказалось все нужное, начиная от свежего хлеба и заканчивая водкой. Почему-то после халяльных застолий в доме Шакировых именно ее я меньше всего ожидала увидеть на прилавках.

Продавщица говорила по-русски с сильным акцентом. Поправила платок, повязанный сзади на манер колхозницы из известного памятника, и назвала сумму:

— С вас двести семьдесят три рубля.

Я полезла в карман пальто и, нащупав мелочь, замерла. Кровь затопила щеки, запульсировала, отдаваясь в ушах, когда меня пронзило острое осознание.

Я только сейчас поняла. На мне было то самое пальто, что я оставила в пакете из "Пятерочки" в мужском туалете на приёме. Только откуда оно взялось здесь? Кто подбросил его в нашу комнату и куда делся секретный телефон?..

Надсадно грохотал велосипед. Казалось, катится по моим нервам, так и видел, как тонкое рельефное колесо всмятку расплющивает череп, мозги разбрызгивая. Устал.

Шакировы хорошо, если в меру. Остро захотелось обратно, назад в свою привычную жизнь. В тёплую суматоху рабочих дней. Пить кофе. Туда, где дверь в приёмную немного приоткрыта, и я слышу, как цокают ноготки Галии по клавиатуре. И он не раздражает, этот цокот. Он не сравним с грохотом велосипеда, который затащили домой племянники. Я поморщился и подумал, что надо бы всех выгнать гулять. Вот в наше время… На этой мысли улыбнуло.

— В чем дело?
– спросил я Руслана. Хотелось узнать, ради чего я выгнал сейчас Аську, испуганной рыбкой выскользнувшую за дверь.

Глянул на начальника охраны, но тот всегда спокойно встречал мой взгляд, в отличии от большинства сотрудников. Мне приходилось быть жёстким. Когда отец умер, я только институт закончил. Горе и вся величина свалившейся на меня ответственности просто оглушали.

Я должен был стать жёстче. Встать у руля. И большой семьи, и семейного бизнеса, и плевать, что не готов. Я сумел удержать в руках расползающееся благополучие тогда, смогу и сейчас.

— Ты уверен, что это дети, Таир? Ты видел, как они ломали ноутбук?

Я скривился, как от зубной боли. Поломка ноутбука, конечно, была чертовски не вовремя, но это не катастрофа - почти все файлы продублировались, остальное уже достают.

— Не темни, - потребовал я.
– Никакого желания играть в кошки мышки. Не с тобой, Руслан.

Я уже понял, что у него за пазухой припрятан камень, в красивой шуршащей обертке. Такая у Руслана работа - принимать все брошенные в меня камни. По пустякам он дёргать меня не стал бы.

— Парни не только нужности достали из компа, - вздохнул он.
– Ещё программку интересную. Качает файлы и дублирует их. Куда - не можем пока установить. И появилась эта программа совсем недавно, судя по объёму переданных данных, спасибо интернету, который в этом колхозе снова полетел.

Тяжело опустился в кресло. Руслан - высокий. Даже меня выше. Массивный, обычно молчаливый. Он мог подавлять одним лишь своим присутствием. А кресло - бабушкино. С рюшками на подлокотниках и вязаным полосатым покрывалом. Могло бы быть смешно, если бы не ситуация.

— Кто?

Руслан недобро усмехнулся. Вычислять кто - его работа.

— Камер в доме нет. Таир… Я считаю, что это Ася.

Я отошёл к окну. Хотелось по нему садануть кулаком, чтобы осколки в стороны и костяшки в кровь. Потому что боль физическая куда приятнее, чем ковыряния в поисках крота. В собственной душе ковыряния.

— Нет, - коротко сказал я.

Просто не хотел. Не так много в моей жизни было светлого, по крайней мере в эти годы. Аська - последнее. И она, казалось, меня принимала таким, какой я есть. Ничего не требуя. И сколько бы женщин у меня не было, Аська занимала особенное место. Она - лучик. Сандугач. Была ею всегда.

Лучик в данный момент беседовал с Сахипжамал - видно ограду загона из окна второго этажа. Перед Асей можно было не притворяться. А семья… Все они видели меня лишь с одной стороны. Они воспринимали то, что я им давал, как данность. Они даже не задумывались, чего мне это стоило. И это правильно - не хрен им в грязь лезть. Это мужское дело. Мое.

— Ещё варианты есть?

— Зай. Именно ей ты ноутбук давал тем утром.

Я оторвал взгляд от Аськи и медленно к Руслану повернулся. Новое желание появилось - дать ему по морде.

Кто угодно, блядь, только не сестра. Кто угодно. Я Зайке был отцом, матерью, господом богом, делал все, лишь бы она никогда не чувствовала себя обделенной или одинокой. Даже при живой маме, ушедшей с головой в науку, чтобы пережить боль.

— Никому нельзя верить, - напомнил он.
– И смерть твоего отца тому наглядный пример.

А вот этого не стоило. Я сам сотни раз проживал вместе с отцом тот последний год его жизни. Мысленно. Просматривая все его документы, сделки, записные книжки. Искал поворотный момент. Тот, когда ещё можно было все изменить. Тот, в которой отец начал верить тому, кому не стоило.