Чтение онлайн

Мобильный трезвонил, не замолкая, но она видела, что это не Кирилл, поэтому звонки игнорировала. Ей нужно было подумать и решить для себя все.

Когда остановила машину и увидела белую кирпичную стену с коваными воротами и бабушек, что продают цветы, только тогда дошло, куда ехала.

Видимо, сегодня нужно хлебнуть боли сполна, так сказать, года на два, чтобы хватило.

Олег видел, в каком состоянии Таня вылетела из конференц-зала. Попросил ребят проследить за ней:

– Одна машина сопровождения, и рядом держитесь. Она в таком состоянии вас не заметит, но сделайте так, чтобы она в аварию не влетела. Ясно? Головой за нее отвечаете.

– Все сделаем!

– Тогда двигайте.

Мужики вышли, а он сам решил внести полную ясность в отношениях с Санычем, поэтому двинулся обратно в зал.

– Если эта дура, из-за тебя влетит в аварию, я тебе в жизни этого не прощу!
– рявкнул с порога, - Ты, старый дурак, сейчас упускаешь последний шанс, в своей гребаной жизни, на нормальные отношения с семьей. Ты ей как отец, слышишь, и снова выбираешь не ее. Ты сам говорил, что бросил ее тогда с этой сукой наедине. Теперь тоже? Из-за компании? Из-за денег? Оно все стоит того? Стоит ее жизни?

– Что ты несешь?
– рявкнул, офигевший Саныч. Не ожидал таких слов от подчиненного, которого другом считал, - При чем тут Танина жизнь?

– Ты ж ее знаешь, как облупленную, - издевательски заметил, - Или ты думаешь, что она ушла в свой кабинет и сидит там спокойно, разбирая бумажки? Она села в машину, - педаль газа до упора в пол и уехала.

Олег видел, что до Саныча начало доходить. Тот побледнел. Ослабил узел галстука, вдохнул глубже и посмотрел на Олега, готовый слушать.

– Продавай все к черту, забирай ее и Кирилла, уезжай к внуку, и живи счастливо столько, сколько тебе Бог даст. Или стой на своем и утяни на дно всех. Ты думаешь, она тебя предала? А ты что сделал? Мне на контору плевать, это всего лишь работа. Она это понимает, но не ты. Для тебя все по-другому. И как думаешь, если она по чистой случайности не влетит на скорости в столб или в другую машину, какое решение она примет, после сегодняшнего дня, а?

– Какая авария? Она хорошо водит, - хрипло выдавил из себя мужчина, но в душе начал понимать правдивость слов Олега. Как бы хорошо Таня не водила машину, в том состоянии, в котором она ушла, он и сам мог бы разбиться, - Какого хрена ты дал ей сесть за руль?

– Какого хрена ты уперся рогом и поставил ее перед выбором?

– Перед каким выбором? Где Таня?

– Таня уехала в неизвестном направлении, одна, в состоянии истерики. А выбор очень простой. Либо ты и борьба за компанию, которая угодила в дерьмо, потому что ты не смог удержаться от прошлого, или Москва, Кирилл и светлое будущее одной большой семьей. Ты думаешь, что она уедет? Правда, так думаешь?

– Она настаивает на продаже.

– Таня хочет уберечь твою задницу от проблем, хотя по мне,- надо послать тебя к черту и свалить.

– И ты так сделаешь?

– Да, - кивнул, - я так и сделаю. Но она ж дура, тебя любит. Отправит Кирилла поступать под крыло к твоей дочери, а сама останется разгребать дерьмо, твое дерьмо. Погубит свою репутацию, будет разрываться между двумя городами. И рано или поздно не выдержит всего этого и опустит руки. Точнее, пустит себе пулю в лоб потому, что снова будет считать: своим близким от нее,- только проблемы. А ты сядешь... Климентьев постарается, и ты, несмотря на все свои связи, сядешь и не факт, что выйдешь. А когда все это случится, мальчишка в Москве останется совсем один, потому что его мать покончит с собой из-за тебя. Вот как все будет через пару лет, если она сегодняшний день переживет. А ты поживи с этой мыслью. Тебе ведь, - Олег обвел рукой кабинет, - все это дороже твоей семьи,- так было раньше, так остается и сейчас.

Олег молча вышел, тихо закрыл за собой дверь и не вздрогнул, когда сзади, в стену ударился стеклянный графин с водой и послышался звон битого стекла.

Маргарита вздрогнула и перевела на него испуганный взгляд, но Олег не обратил внимания. У него другая забота сейчас.

Он уже на ходу набирал номер ребят, чтобы узнать, где Таня находится, и когда он услышал куда она направляется, у него внутри все похолодело.

Рванул к машине.

– Ты бы, наверное, поступил по-другому на моем месте, но ты не на моем месте. Ты вообще уже никак не можешь поступить. Ты умер. Просто взял и умер.

Она сидела на скамейке возле могилы отца. Не приезжала сюда ни разу после похорон, ни разу. Не считая того дня, когда хоронила мать. Зато теперь вот сидит тут и разговаривает с памятником. Идиотизм.

– Мне очень много хочется сказать, но я не буду. О мертвых либо хорошо, либо никак, - хмыкнула, - Так что мне лучше помолчать. Не знаю... а хотя, знаю. Ты бы тоже стоял на своем до конца, как и он будет. Будет стоять, а я снова ни при чем. Тебе была не нужна, ему тоже. Но знаешь, что? Я не буду выбирать. Не буду. Свой выбор я уже сделала, мне просто не хватает храбрости, чтобы его озвучить. Я не буду говорить, что мне тебя не хватает, потому что это не так, - голос ломался, сипел из-за сдерживаемого крика, но слезы уже текли, уродовали ее лицо потекшей тушью, уродовали ее душу, - Мне не хватает только одного человека, но я сама виновата, что он не рядом. Сама. Мы от ошибок не застрахованы. Только ты, свою, исправить не пожелал, а я постараюсь. Ты меня прости, но мой сын мне дороже.

То, что она говорила, было правдой. Абсолютной. Кирилл ей дороже всего, и это правильно, потому что она его мать, а он ее сын. И плевать на всех и все.

Головой она понимала это. Только сердце, глупое, болело, трепыхалось и не верило, что ему придется вычеркнуть из себя дорогого человека. Оно еще не оправилось от прошлой потери и может не выдержать.

Ее трясло. На улице была жара +30, а ее трясло от озноба. Сидела на скамейке и раскачивалась.

Ревела, закрывая рот руками, чтобы никто не смог услышать вой, что рвался изнутри.

А в голове только крик о помощи тому, кто способен спасти:

– Дима, ты мне нужен сейчас. Дима. Дима.

Она не заметила, как начала кричать в голос, и приглушенный крик прорывался сквозь ее собственные ладони, но она все звала и звала:

– Дима. Димочка. Дима. Димочка, помоги, спаси меня. Дима.

Чьи-то руки оторвали ее от скамейки, прижали к крепкому телу.

– Дима? Дима, ты пришел, да? Дима!
– она не видела ничего сквозь слезы, не соображала, что происходит и, что ее куда-то несут, только имя его повторяла.

– Я здесь, малыш, я здесь. Все хорошо.

Сквозь туман из слез и собственного воя только услышала эти слова, но они не успокоили, а только добавили новой боли.

Это не Дима.

Он тоже от нее отказался. Ему она тоже не нужна.

– Таня, не думай ни о чем. Просто плачь, пусть все выйдет, пусть уйдет. Я здесь, с тобой. И Кирилл. Думай о нем.

Да, этот голос прав.

У нее есть Кирилл.

Ради него все. Она нужна ему.

Это была последняя связная мысль.

Боль затопила с такой силой, что даже думать было больно. Оставались только соленые слезы, которые проедали, как кислотой, все ее нутро, всю ее насквозь.