Чтение онлайн

Ветераны Освенцима и Бухенвальда, пережившие пытки и «медицинские» изыскания фашистов, наверняка могли бы посочувствовать бедолаге Монзикову, который подвергся клизмированию за 6000 баксов. Что интересно, когда через полчаса Монзиков, абсолютно голый, лежавший на холодном металлическом столе и дрожавший от холода, услышал, что ему теперь можно делать массаж, резво вскочил на ноги, словно ошпаренный, и пулей выбежал на улицу, одев каким-то чудом по дороге теперь уже свои семейные трусы.

Мозг адвоката лихорадочно пытался восстановить координаты пляжа «Омега», до которого, как потом выяснилось, было ни много, ни мало, 18 км. Монзиков никогда ранее не занимался бегом, но всю дистанцию он пробежал очень легко, менее, чем за час. По наитию, или по Божьему провидению, Монзиков удачно срезал дистанцию. Бег по шоссе чередовался с бегом через дворы и огороды. Именно после этого славного забега по Севастополю поползли слухи о том, что по городу бегает насильник-психопат, который очень коварен и хитер. Поймать его очень и очень не просто, т. к. он ко всему прочему – прекрасный бегун.

Прибежав на пляж с высунутым языком, Монзиков обогнал Гиви с братьями более, чем на час. Этого было достаточно, чтобы Александр Васильевич мог искупаться, сыграть четыре партии на бильярде со своим вчерашним партнером-дедом, перекусить, одеться, сесть в машину и отъехать от пляжа в сторону Казачьей бухты, где Монзиков планировал обосноваться на какое-то время и обдумать свое непростое положение.

Тем временем третий наш знакомый, сослуживец Славика, тщетно продолжал поиски на вокзале своего приятеля. Витек много лет прослужил в КГБ. Однако, когда страна стала менять ориентиры, или проще говоря, стала разваливаться, Витька, мягко говоря, попросили из Госбезопасности. Друзья помогли ему обосноваться в Штабе Черноморского флота на довольно значимой должности – начальника оперативного отдела. По старой комитетской привычке, Витек все время собирал информацию от своих сослуживцев на них же самих, которым в конечном итоге нет-нет, да и подкидывал очередные сенсации, рожденные в бреду или под воздействием алкоголя. Ведь только этим можно было объяснить происхождение подобных сентенций, типа: «А наш адмирал-то – голубой!»

– Да ты что, серьезно? – спрашивал его очередной приятель, которому тот по секрету сообщал последнюю новость.

– Да! – Виктор Александрович многозначительно смотрел на собеседника, а затем добавлял. – Вот посуди сам, почему к нему постоянно ходят мужики, а?

– Так ведь они же его подчиненные! Да и баб-то у нас немного, – пытался парировать приятель.

– Подожди, а почему и о чем они так много беседуют один на один в кабинете? Вот ты, например, как часто ходишь к адмиралу? – и Виктор пристально вглядывался в лицо собеседника.

Некоторые не выдерживали подобных чекистских взглядов, но попадались и тертые калачики, которые продолжали навязанную под рюмочку дискуссию. Более того, они даже оставались при своем мнении. Такие офицеры, кстати, Витьке не нравились. Дружбу с ними он сворачивал. Более того, из приятелей они вдруг превращались в недругов, хотя внешне, на людях, он никак не проявлял изменения к ним своего расположения.

– Между прочим, а ты знаешь, что все говорят, что ты – стукач? – Витек пристально вглядывался в лицо приятеля. После наступавшего молчания, он вдруг доверительно сообщал ему, что есть, дескать, люди, которые так не считают, но, мол, есть и другие, которые напротив… И т. д., и т. п.

– Так Вы тоже так считаете, Виктор Александрович? – приятель почему-то переходил на «Вы» и настроение его быстро портилось не только до следующего утра, но, как минимум, на несколько недель.

Витек был того же возраста, что и Славик, только внешне они были абсолютно разными. Рост у Виктора Александровича был около 180 см, поджарый, слегка сутулый. Он также всегда был одет с иголочки, хотя у военных и носят одинаковую форму, но на одних она сидит, как с иголочки, а на других – висит. У Славика была все время тенденция роста вширь. Тужурка Сусликова была ему слегка маловата: короткие рукава, пуговицы, готовые оторваться в любой момент. А у Виктора форма была образцово-показательной. Брюки всегда отглаженные, рубашки чистенькие, накрахмаленные. Чем-то внешне он напоминал Президента. Говорил достаточно складно. Явной ахинеи от него никто не слышал. Всем всегда казалось, что у Виктора Александровича было свое, отличное от руководства мнение, часто совпадавшее с мнением пассивного большинства офицеров. Однако те сослуживцы, которые знали Виктора не первый год, про себя отмечали, что своего мнения при начальстве он никогда не высказывал, за что и держали его на руководящих должностях.

Виктор очень любил жить. Жить красиво, легко. Но еще больше он любил красивых женщин. Он положительно не мог пройти мимо любой женской юбки. Он западал, как правило, на молодых, одиноких мамаш, «отягощенных» одним или двумя детьми. Одновременно он ухитрялся крутить романы с двумя-тремя пассиями, не гнушаясь при этом и просто случайных половых связей. Его постоянно приглашали в кампании, на дни рождения. Он всегда оказывал маленькие знаки внимания, знал кому, что и при каких обстоятельства сказать на людях или конфиденциально. Одним словом, это был дипломат-интриган мелкого масштаба. Когда ему было 30 лет, и он был капитаном третьего ранга, то никто из сослуживцев даже не сомневался, что Витек станет капитаном первого ранга, но когда он получил три звезды, то те же самые головы стали предрекать ему закат его карьеры, полагая, что он своего достиг и уйти на пенсию надо красиво. И те, и другие были по-своему правы.

По пути в Севастополь Витек познакомился в купе с Ириной – матерью-одиночкой, возвращавшейся от своей матери к себе домой. Дома ее ждала маленькая дочка и бабка, на которую она оставила свое чадо. Она не была дамой легкого поведения, но напор и натиск Витька были столь сильны, что она отдалась ему в первую же ночь.

После того, как молодое дело было сделано, Витек решил подышать свежим воздухом, для чего отправился в тамбур соседнего вагона, где неожиданно повстречал Татьяну, раскуривавшую дорогие сигареты. Она ехала на встречу с мужем, который вот уже как три с половиной месяца не мог сдать дела и перевестись окончательно в Санкт-Петербург. Татьяна в отличие от Ирины, была ростом с Витька. Весьма элегантная, дородная дама, носившая 5-ый размер бюстгальтера и 52-ой размер одежды, с правильными чертами лица и красивыми русыми волосами. Да, там было на что посмотреть и что потрогать.

Атака на сердце верной жены началась в 1 ч. 32 мин. ночи. Сдача крепости состоялась в туалете в 2 ч. 12 мин. В 2 ч. 25 мин. Виктор отошел, обещая подойти и продолжить через несколько минут. Но, увы. Спустя 10 минут он уже сладко спал. Ему снилась его жена – мать взрослых двоих детей. Во сне он представлял, как они займутся любовью, как только он приедет с вокзала.

Рано утром Витек побрился, умылся, переоделся в военную форму, разбудил Татьяну, которая сначала даже не хотела с ним разговаривать.

– Я, как последняя дура, просидела в туалете до половины пятого, пока проводник меня не выгнал, а ты…? – она часто всхлипывала и активно промачивала слезы маленьким носовым платочком. Грудь ее призывно колебалась.

– Лапуля! Не расстраивайся, все будет хорошо. Сегодня вечером я за тобой заеду, и мы сможем продолжить… – Витек с нежностью посмотрел на свою очередную пассию, которой он вдруг решил подарить маленькую шоколадку.

– Ой, это мне? – на лице просияла неподдельная счастливая улыбка.