Чтение онлайн

Странно, разве Света не понимает: то, что случилось с Сашей, может и ее не миновать? Сегодня она за надежной Витиной стеной, то есть спиной, а завтра… Допустим, Витя найдет себе другую сильфиду, или произойдет смена политического курса в стране, и его фракция перестанет быть правильной. Что будет делать избалованная Света, абсолютно не приспособленная к жизни?

На другой день Саша позвонила ей:

— Свет, ты не обижайся, но я не буду у тебя работать. Почему? По многим причинам. Не хочу с тобой ссориться — раз. Не справляюсь с обязанностями — два. Надо работу серьезную искать — три.

Света ответила ледяным тоном:

— Все в порядке, Саша… — С такой интонацией, что и ежу ясно — ничего не в порядке.

В разговоре возникла пауза, и было непонятно, чем ее заполнить. Они распрощались, и Саша по сложившейся традиции разревелась.

А может, она не права? Сказано же где-то, что не нужно подвергать друзей испытаниям, иначе можно вовсе остаться без них.

Саша долго размышляла об этом и в итоге сообразила, что не готова принять на веру сию истину.

В общем, она эту дверь за собой тихонечко — без хлопанья и ненужного шума, нервов и утомительного выяснения отношений — закрывает.

Раньше, когда у нее возникали психологические проблемы, вопросы или претензии к себе самой и окружающим, она ходила консультироваться к специалисту, психотерапевту со стажем, кандидату медицинских наук Евгению К. Вот и сейчас Саша подумала: вдруг Женя поможет? Скажет что-нибудь душеспасительное, чего ей теперь не хватает, и, глядишь, забрезжит свет в конце тоннеля. Она позвонила доктору, но тот почему-то отказал. И только после ее долгих уговоров согласился:

— Ладно, Александра, приезжай. Только не ко мне в центр. Встретимся в кафе!

Когда Саша увидела его, сразу поняла: пропадает человек. Знаете, кто сам в беде и по уши в неудачах, тот имеет какой-то нюх на несчастье. Взглянула Саша на хорошего парня, психотерапевта Женю и поняла: плохо человеку. И сидит он, как и полагается человеку, когда ему плохо: на столе только бутылка минералки и пепельница, в которой полно окурков.

— А ты ведь, Евгений, насколько я помню, не куришь?

Вместо ответа он усмехнулся и ответил философски:

— Курю не курю, что это, в сущности, меняет?

Ну да, в сущности, ничего. Тем более, когда человек на лицо осунулся, и под глазами у него пролегли тени — следы бессонных ночей.

— А чего в кафе встречаемся, а не в родном медицинском центре?

Евгений только рукой махнул.

— Я уже неделю на работу не выхожу. Не могу, понимаешь, слушать жалобы пациентов на то, как все плохо, и уверять, что на самом деле все замечательно! Зачем отрицать очевидное, Александра? — В его глазах блеснули слезы. — Как я могу внушать людям, что все будет хорошо, когда ясно, что ничего хорошего не будет, а может, даже вообще ничего не будет!

— Что случилось, Женя?

«Ну, раз психотерапевт ушел в такую депрессуху, то что нам, простым смертным, остается? Застрелиться, принять яду?» — подумала Саша.

— Кризис, Александра, вот что случилось!

А! Старый знакомый! И тут отметился!

— А у тебя, Евгений, какой кризис? Экономический или кризис жанра?

Тот усмехнулся, мол, кто его знает, какой именно, и поддержал свое уныние очередной сигаретой.

— У меня, Александра, экономический, разросшийся до масштабов краха всей жизни!

Подошел официант, узнать, «чего изволите?». А Саша, когда на встречу шла, думала: ну и хорошо, что в кафе встречаемся, заодно и поужинаю, но теперь у нее от Жениного скорбного вида аппетит отшибло. Неловко вспоминать о еде, когда тебе человек жалуется, что для него вообще «ничего не будет», и что в его случае кризис разросся до масштабов краха всей жизни!

В общем, в знак солидарности она тоже заказала лишь бутылку минералки.

— Я, Александра, жертва гонки потребления, — опустив голову, признался Евгений. — Позарился, понимаешь, на американский образ жизни: «Бери деньги у банка — повышай уровень жизни!» Сдуру взял и прельстился этой якобы халявой. Еще жена сделала свое черное дело, ныла постоянно: «Женя, нам то надо, се надо!» Начали с квартиры. Захотелось квартиру поменять, главное, у меня нормальная была, две комнаты, спрашивается, что не жилось? Нет! Нужно больше! Четырехкомнатную, да в новом доме! Взял ипотеку, переехали, сразу ремонт затеяли. На ремонт пришлось отдельный кредит брать, а также на мебель. Не въезжать же в новый дом со старой рухлядью? Еще кредит взял на всякие там гарнитуры, плоские телевизоры. Раньше у меня был отличный большой телевизор, весь недостаток которого сводился лишь к тому, что он немодный, и зад у него такой же объемный как… у моей жены. Но толстозадую жену не поменяешь, а немодный телевизор можно! И я купил три плоских ящика в разные комнаты, новый холодильник, плиту, как нас учат в рекламе, исключительно новых, усовершенствованных моделей. Ой, как же нас эти мерзавцы имеют! — схватился за голову Женя. — Ой, как бесстыдно они нам внушают!

Саша застенчиво потупилась, поскольку недавно принадлежала к лагерю бесстыжих, зомбирующих народ рекламщиков.

— Ну, короче, взял один кредит, закрыл одну потребность. Мгновенно созрела другая. Закрыл ее новым кредитом. Ведь они дают, Александра! Всем дают, кто попросит! Зачем эти твари дают нам деньги? — вскричал Женя, и несколько человек за соседними столиками оглянулись, привлеченные очевидной нетривиальностью претензий.

— Потом тачку поменял. Что, думаю, я не могу купить себе новую машину? Хотя, заметь, у меня была нормальная! Вполне приличная, и главное, на ней можно было ездить! Вот скажи, зачем я сам добровольно голову в петлю подставлял? И за что? За пошлые материальные блага!

Саша улыбнулась:

— Знаешь, Жень, на одесском кладбище есть могильная плита с оригинальной надписью: «Все было хорошо, но он захотел еще лучше, и вот что из этого получилось». А ведь давно известно, что «лучше» до добра не доводит. Лучшее — враг хорошего.

— Точно! — кивнул он. — Это я должен быть там похоронен! Моя история! В общем, набрал я, как последний лох, всяких кредитов, и вскоре началась самая неприятная часть истории — их выплата. А у меня вдруг дела на работе пошли хуже не бывает, раньше я в трех клиниках принимал, а тут у одной лицензию отозвали, в другой с помещением проблемы возникли, и у меня, считай, доходы в три раза упали. У жены такая же беда — компании, где она бухгалтером работала, налоговая выписала штраф с большими нулями, половину сотрудников сократили. Моя, конечно, оказалась в той самой половине. Платить нечем, а проценты набегают! Короче, чтобы покрыть один кредит, я взял другой. Тут штука какая, парадокс в духе Кэррола: «Чтобы только оставаться на месте, надо быстро бежать». Наконец уперся в стену — мне уже денег не дают, да и банков, где пока не засветился, осталось мало. Пришлось привлекать к поручительству родственников. Дошло до того, что попросил сестру жены, известную скандалистку, поручиться за нас в банке, а, признаться, эту жуткую скандальную бабу вообще терпеть не могу. Дальше — хуже. С нас начали требовать проценты, давить на поручителей. Эта самая визгливая баба, сестра жены, мне чуть голову не оторвала после того, как кредиторы и ее попытались притянуть за уши. Мол, если вы поручитель, то извольте отвечать. А ей, понятное дело, не нравится, когда ей звонят ночью. Зачем они так поступают — ночью звонят? Какой-то умышленный психотерроризм. В итоге я поругался с этой сестрой, а заодно с прочими родственниками жены. Никто ведь не хочет вникать в то, что я сам жертва. В общем, людей можно понять — у них своя жизнь и проблемы.

Женя глотнул минералки и опустил голову:

— Главное, мне эта кошмарная родственница теперь не дает покоя, после пятиминутного общения с ней самому нужен психотерапевт. И вся семья жены мне скоро вендетту объявит. А что делать, не знаю. Повеситься, что ли? Может, Галке моей кредиты тогда спишут? Нет человека — нет проблемы!

— Жень, это неконструктивно! Но кроме этого, если честно, не знаю, что тебе сказать такого, что бы спасло, просветлило или вставило куда надо.

— Я понимаю! А вообще, Александра, — Женя хихикнул, — видимо, мир сошел с ума, и все поменялось, если теперь психотерапевт сливает на пациентку груз своих проблем.