Чтение онлайн

– «Подружка» подойдет. – Мне не понравилось, что он заговорил о ней.

– И советов по таксидермии я у тебя тоже не попрошу. Господи Иисусе! Знаешь, может, тебе и не приходится особо гордиться младшим братом, но сообщать людям, что у тебя старший брат торгует чучелами, тоже нелегко. – Николас повел бровью на животных на заднем сиденье. – Только подумать, что ты сумел обратить такое хобби в бабло. Знаешь, многим кажется, что мертвечина – это как-то жутковато.

Мы подъехали к будке сборов, и я подал контролеру десятку. Он вручил мне талончик и сдачу, приглядевшись к моим пассажирам.

– Ты меня выслеживал, Николас?

– Ага. Не надо быть лейтенантом Коломбо, чтобы пользоваться «Желтыми страницами».

– И что, там указано мое семейное положение?

– Я расспросил твоего домовладельца сегодня, когда он мел тротуар. Разговорчивый малый.

– Ну и зачем ты все-таки пришел?

– Гарт, я не Эль Дьябло. – Николас вздохнул. – Разве я не могу просто заехать проведать строгого старшего брата? Знаешь, как в прежние времена – может, я просто захотел заглянуть к тебе и понажимать на все кнопки, посмотреть, как ты ощетинишься?

Я промолчал.

– Видишь, уже! Уже ощетинился.

– Нет.

– Ну а как ты это называешь?

– Что?

Я откинулся и перестал таращиться на него, вырулил на скоростную трассу Проспект.

– Вот так лучше. – Николас хмыкнул. – Брось, Гарт, я больше не ем детей. Теперь я сам ловлю других мерзавцев. Я сыщик.

– И что ищешь?

Он сунул мне в карман рубашки карточку.

– Воров. Искусство, драгоценности, редкости. Для страховых компаний. – Он порылся в пиджаке и, вынув ручку, сунул мне под нос. – У меня даже есть ручки с рекламой, чтобы люди, выписывая чек, не ошиблись в фамилии. – Он опустил ручку мне во внутренний карман куртки. – Прости, освежители воздуха кончились.

– Страховой сыщик? И в чем прикол?

– Имею процент от того, что раскопаю. Чаще всего стараюсь найти вора и договориться о возврате. Или уж прямо организую возврат.

– Ты ловишь преступников?

– Ловить кого-нибудь не приносит дохода, особенно если ловля кончится ножом у горла. Нет, я просто возвращаю вещи. Ты удивишься, какими благоразумными могут быть многие жулики, если их правильно мотивировать.

– Получается, ты скорее скупщик краденого. – Мы выкатили на съезд с Десятой авеню и подъехали к стоп-линии. – Стоит ли спрашивать, как ты попал в этот бизнес?

– Э, пожалуй, нет.

– Можно тогда спросить еще раз, зачем ты решил объявиться?

– Может, когда мы выгрузим твое зверье, зайдем куда-нибудь выпить? Я тут знаю один бар… нет, тот слишком бруклинский. Есть еще одно место.

На светофоре я выдал ему то, что он когда-то называл моим «рентгеновским лучом», моим «взглядом Удивительного Крескина», [21] моим «натрий-пентоталовым [22] взором». Свет сигнала «стоп» заливал красным его лицо и глаза.

– Думаю, тебе лучше услышать это за стаканчиком, Гарт.

– Говори.

Николас набрал воздуху, и его лицо покрылось зеленой полудой.

– Я ишу Пискуна.

– «Беке». – Подперев голову ладонью, я слабо улыбнулся молоденькой блондинке в солнечное сплетение.

– «Макаллан» со льдом. Двойной. – Николас осклабился на барменшу. – Вы Келли, правильно?

Она лукаво улыбнулась в ответ, выкладывая перед нами на стойку картонки.

– Ну. Как дела?

– Лучше всех, спасибо.

Она занялась напитками, а Николас вынул из кармана стопку газетных вырезок с фразами, подцвеченными кое-где желтым. Надел очки в стальной оправе – слишком картинным, на мой вкус, движением.

Не в пример тем нескольким бруклинским пабам, в которых я бывал, этот бар не походил на типичные окраинные заведения, где на чужака таращатся, как на пришельца с Альфы Центавра. Он был сродни уютным тавернам Манхэттена: темный, с узорчатым деревянным порталом позади стойки и маленькими лампочками, подсвечивающими бутылки.

Николас ткнул в меня какой-то вырезкой:

– Что, похоже, эта женщина, что забрала белку, была ряженая?

– Ты это прочел в газете?

– Кто из нас Коломбо? Да, Гарт, в газете.

– А наняли тебя?…

Николас улыбнулся, покачал головой.

– Не могу сказать. Анонимность клиента.

– Значит, страховая компания?

– Возможно. Такое дело: Пискуна кое у кого украли и он оказался в «Вечных вещных сокровищах», выставленный на продажу.

– Пжалст. – Келли поставила перед нами стаканы, и Николас протянул ей двадцатку. И поднял стакан чокнуться: – За «Дружбу прежних дней»? – Я чокнулся без желания, и Николас погрозил мне пальцем: – Сварливый Гарт. Если мы хотим спасти Пискуна, тебе надо бы выказать хоть капельку воодушевления.

Мне икнулось:

– Спасти? Мы?

– Гарт, чтобы найти Пискуна, мне нужна твоя помощь. Ты единственный, кто сможет узнать ту женщину.

– Как она выглядела, ты знаешь из [ик!] газет. Рубашка красно-белая в клетку, синие джинсы, красная помада…

– Верно. Элли Мэй Клампетт [23] на «паккарде». Отлично, Гарт, теперь-то я ее сразу найду.

– Это был «крайслер». Его бы я узнал.

– Но не Элли Мэй.

– Одета, как я описал, и с нарисованными веснушками. Я сильно сомневаюсь, что кто-то станет разгуливать в костюме беглеца из «Хи-Хо». [24] Как я могу [ик]…чертова икота… узнать ее?

– Ты видел, как она двигается, потом – речь, взгляд. То, что не описать словами.

Я сдвинул брови, посмотрел Николасу в глаза:

– Я не из ваших «макак», мистер Палинич [ик].

– И тебе наплевать на Пискуна, о котором даже я в детстве мечтал?

Я мрачно усмехнулся:

– Только ты мечтал выкрасть его и вернуть генералу Бухеру за выкуп.

– Намного ли лучше той затеи, которую ты, должно быть, прокручивал в голове, когда увидел его в «Вечных вещных сокровищах»? Слушай, ты, наверное, собирался заплатить хозяйке магазина в разы меньше его стоимости. Ну, во сколько раз – в десять? Это не кидалово? Не воровство?