Чтение онлайн

Сердце дернулось — раз, два — и забилось мелко и неритмично, непривычной, пугающей болью отдаваясь в груди. Несчастное измученное сердце…

— Улетела.

«Голос Яна — значит, живой…» — подумал разведчик и наконец вздохнул, потому что навалившийся на него Онк (а это был как раз он) в этот момент откатился в сторону.

Ральф поймал взгляд гиганта и улыбнулся — Онк приветливо оскалился в ответ.

— Скажите спасибо Риу, — заметив этот обмен любезностями, усмехнулся Ян. — Его стрела попала птице в глаз чуть раньше, чем эта тварь успела сцапать вас обоих. Матка Боска, никогда еще не видел таких здоровенных, — прибавил он, качая головой.

— Надо поскорее отсюда убираться.

Что и говорить, происшествие было не из приятных: увлекшись осмотром ратуши, Ральф не услышал приближения гигантской птицы. Какой именно, он не успел толком разглядеть: в глаза бросились лишь огромные бледно-желтые лапы с острыми черными когтями да загнутый книзу могучий клюв.

— Прямо как у Дэвида, — пошутил разведчик. На самом деле ему, конечно, было совсем не до смеха: и надо же умудриться спрыгнуть именно в такой момент — ни раньше ни позже… Однако еще удивительнее было, что птица не возвращалась. Неужели убита? Ральф покосился на Риу — молодой человек так же из-под руки смотрел вверх…

От площади до набережной — вернее, до того места, где она располагалась когда-то — шли молча. По словам Яна, преследовавшие их б'буши остановились на подступах к городу, однако даже если они так и не посмеют пересечь его границу, неизвестно, сколько они способны ждать. Как бы то ни было, Ральф, Риу, Ян и Онк вовсе не планировали — а в особенности после недавнего происшествия — оставаться здесь вечно: мало ли что еще может подстерегать среди развалин? Нет, уходить — и немедленно! Только как? Морем? Большой вопрос: ведь готовый к отплытию корабль вряд ли поджидал их у причала. Подобных иллюзий не питал никто, поэтому когда корабль все же там оказался, даже Ральф, который — что греха таить! — привык к всевозможным подаркам судьбы, решил, что это уже слишком. Впрочем, лишь в первое мгновение, ибо даже издали бросалось в глаза, в сколь плачевном состоянии находилось судно — вернее, суденышко размером с небольшой рыбачий баркас.

Поверженная мачта вместе с остатками парусины завалилась набок, в палубе зияли дыры, вместо рубки торчали острые обломки, а когда путники подошли ближе, им и вовсе стало не по себе. Казалось, палуба была залита кровью: кто-то разлил и растоптал здесь красную краску. Эти-то следы — не их цвет, а форма и расположение — и настораживали в первую очередь: ведь даже если предположить, что хозяин судна в самом деле опрокинул краску и случайно наступил в нее, то он уж никак не стал бы бегать босиком взад-вперед, разнося ее по всей палубе. (Интересно, для чего здесь, вообще, эта краска? К тому же красная?) Далее, по краям бортов и бочонка с остатками засохшей краски, на обломках рубки и на мачте остались явственные отпечатки зубов: пробовать на прочность древесину так же вряд ли пришло бы в голову кому-то из прибывших сюда на баркасе. Или на вкус — судя по все тем же отпечаткам. Да, похозяйничали здесь на славу — удивительно еще, что баркас по-прежнему держался на плаву.

Сопровождаемый осуждающим взглядом Яна, Ральф шагнул вниз по трапу. Разведчик не видел — он чувствовал этот взгляд: и сейчас, и около четверти часа назад, когда осматривал ратушу, и несколько раньше. Чувствовал и отлично понимал: привыкший к дисциплине десантник считал, что не след командиру лезть вперед, если можно послать на разведку подчиненного, и был, конечно, по-своему прав — да только Ральф как раз и являлся разведчиком. К тому же привык работать один и менять своих привычек не собирался.

Свет, проникавший через проломы в палубе, позволял разглядеть все те же следы, ведущие с палубы вниз по трапу. Сама же каюта была абсолютно пуста: только перепачканные краской, прилипшие к полу листы бумаги. Ральф наклонился и оторвал кусок одного из них.

«…27 июля… (испачкано краской)… года… (опять краска)… вблизи… (обрывки слов вперемежку с краской)…» Дневник или судовой журнал?

Сразу за каютой размещался крохотный трюм. «Та-ак, опять ничего: похоже, непрошеные гости не брезговали ничем. Но главное, — это интересовало разведчика в первую очередь, — и здесь, и в каюте нет никаких признаков течи. Хотя без паруса и весел о том, чтобы выйти в море, все равно не стоит и мечтать. Правда, весла можно попытаться изготовить из сломанной мачты… Или, лучше, из палубных досок: если их с одной стороны обстругать, так чтобы удобнее держать…» Ральф остановил бесполезные фантазии: его познания в этой области были слишком скромными.

Сощурившись от солнца, показавшегося чересчур ярким после полумрака корабельных недр, разведчик поднялся на палубу.

— Ну что? — спросил стоявший ближе других к воде Ян.

— Никого и ничего: унесли все, что смогли. — Ральф перепрыгнул с баркаса на берег. — Удивительно, как они только не прихватили и сам корабль.

— Они?

— Местные жители.

— А те, что приплыли оттуда? — показал десантник в сторону моря.

— О них мы вряд ли что-нибудь узнаем.

Это было, разумеется, совершенно очевидно, однако всем сразу сделалось не по себе, и изуродованный корабль вдруг показался чем-то единственно надежным и безопасным; захотелось поскорее сесть на него, оттолкнуть от берега и уплыть — куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Между тем, здравый смысл подсказывал, что прежде чем сделать столь рискованный шаг, стоит попытаться найти другой выход — это с одной стороны. С другой же, шансов на то, что подобный выход действительно существует, было немного. Так же, как и времени на размышления.

Ральфу не давали покоя загадочные обитатели города. Если раньше, до посещения судна, об их присутствии разведчик лишь догадывался, то сейчас в этом не приходилось сомневаться. Аборигены, без сомнения, существовали и были достаточно разумны — а иначе зачем бы им понадобилось опустошать корабль. Таинственные горожане, по-видимому, вели ночной образ жизни и — что особенно беспокоило — умели скрывать свои мысли.

Последнее могло говорить либо об очень высоком уровне развития телепатических способностей, либо о некоем врожденном даре. Разведчику доводилось встречать людей, которым не нужно было нарабатывать ментальный барьер: они обретали его от природы. Правда, это касалось лишь отдельных людей — о том, чтобы такой особенностью обладала целая группа, Ральф ни разу не слышал. И все же, несмотря на необычность предположения, он склонялся ко второму варианту: как-то естественнее это было для людей, из любопытства или по другой, неведомой, причине искусавших выступающие части судна. Естественнее для них — и спокойнее для Ральфа и его спутников, ибо осознанные телепатические способности всегда предполагают более высокий уровень развития, а значит, в случае противостояния, и более опасных противников. Ведь неизвестно, что за существа обитали в развалинах древнего города.

«Черт, но куда же все-таки подевалась птица?..» Мысль эта нет-нет, да и вспыхивала в сознании разведчика, и вместе с совершенно обоснованными опасениями поднималась живая, теплая волна.

Около двух месяцев назад он без всякой надежды — просто наудачу — послал ментальный импульс, который оказался спасительным для Риу. С тех пор мальчик уже дважды спасал ему, Ральфу, жизнь: в первый раз там, в пещере, когда, не растерявшись, выхватил из огня горящую ветку и кинулся с ней на гигантского подземного червя; и вот сегодня… Ян прав: если бы не Риу, жертва Онка была бы напрасной — огромный крылатый хищник запросто унес бы и его, и Ральфа, которого б'буши закрыл своим телом.