Чтение онлайн

Кровать Лили не была такой большой, и сама она совсем не напоминала Королеву. Болезнь покрыла морщинами лицо и состарила ее на двадцать лет. Слоут позволил своим глазам насладиться глубокими впадинами вокруг ее глаз и кожей на лбу, ставшей похожей на черепаший панцирь. Ее истощенное тело казалось комочком, упрятанным под простынями и одеялами. Слоут знал, что «Альгамбре» хорошо платили за то, чтобы Лили Кевинью Сойер никто не беспокоил, — он как раз и был тем, кто платил. Ее комната больше не обогревалась. Она была единственным постояльцем отеля. Кроме клерка и повара, служащими отеля оставались три португальские горничные, которые непрестанно убирали вестибюль, — похоже, что именно горничные завалили Лили одеялами. Себе Слоут заказал номер люкс напротив и приказал клерку и горничным присматривать за Лили.

Чтобы увидеть, откроет ли она глаза, он сказал:

— Ты выглядишь лучше, Лили. Я действительно вижу признаки улучшения.

Двигая только ртом, Лили сказала:

— Я не знаю, зачем ты прикидываешься добрым, Слоут.

— Я твой лучший друг, — ответил Слоут.

Теперь она открыла глаза, они были не настолько мутными, насколько хотелось ему.

— Убирайся отсюда! — прошептала она. — Ты отвратителен.

— Я пытаюсь помочь тебе и хочу, чтобы ты помнила об этом. У меня с собой все бумаги, Лили. Ты должна подписать их. Сделай это, и ты со своим сыном будешь обеспечена на всю жизнь. — Слоут взглянул на Лили с мрачным удовлетворением. — Мне не удалось выяснить, где Джек, между прочим. Что, ты уже поговорила с ним?

— Ты же знаешь, что нет, — сказала она. Но не заплакала, как он надеялся.

— Я думаю, что ему не мешало бы быть здесь, а?

— Обойдешься, — сказала Лили.

— Я воспользуюсь твоей ванной, если ты не возражаешь, — сказал он и встал. Лили закрыла глаза, игнорируя его.

— Я надеюсь, что с ним все в порядке, — сказал Слоут, медленно продвигаясь вдоль края кровати. — Ужасные вещи случаются с мальчиками на дорогах.

Лили не реагировала.

— Вещи, о которых страшно подумать.

Он добрался до края кровати и направился в ванную. Лили лежала под своими простынями и одеялами, как смятый листок папиросной бумаги. Слоут вошел в ванную.

Он потер руки, мягко закрыл дверь и открыл оба крана над раковиной. Из кармана пиджака достал маленький двухграммовый пузырек, из внутреннего кармана — небольшую сумочку, в которой были зеркальце, лезвие и короткая латунная трубочка. На зеркальце он насыпал примерно одну восьмую грамма самого чистого перуанского кокаина, какой только мог найти. Потом разделил его лезвием на две полоски, втянул в себя обе полоски через латунную трубочку, резко вдохнул и задержал дыхание на пару секунд. «Аах!..» Его носовые проходы открылись широко, как тоннели. Где-то в глубине кокаин начинал действовать. Слоут сунул руки под струю воды, увлажнил ноздри большим и указательным пальцами.

Этот прекрасный поезд, позволил он подумать себе, этот прекрасный, прекрасный поезд, я горжусь им больше, чем собственным сыном.

Морган Слоут упивался видением своего прекрасного поезда, который был одним и тем же в обоих мирах и был первым воплощением его давно вынашиваемого плана импорта современных технологий в Долины, прибывающего в Пойнт-Венути и нагруженного полезным грузом. Пойнт-Венути! Слоут улыбнулся, когда кокаин взорвался в его мозгу, принося обычное известие, что все будет хорошо, все будет хорошо. Маленькому Джеки Сойеру очень повезет, если он вообще когда-нибудь сможет выбраться из Пойнт-Венути. На самом деле ему очень повезет, если он вообще сможет сначала туда попасть, учитывая, что для этого ему нужно пересечь Проклятые Земли. Но наркотик напомнил Слоуту, что он все же предпочел бы, чтобы Джек добрался до опасного маленького Пойнт-Венути, он предпочел бы, чтобы Джек пережил пребывание в Черном отеле, который не был просто досками и гвоздями, кирпичами и камнями, а был также и чем-то живым… потому что, возможно, он мог выйти оттуда с Талисманом в своих маленьких воровских ручках. А если бы это случилось…

Да, если бы это чудесное событие произошло, все стало бы действительно хорошо.

И Джек Сойер, и Талисман были бы отделены друг от друга.

И он, Морган Слоут, наконец получил бы то, чего заслуживает. На секунду он увидел себя простирающим руки над безбрежным океаном звезд, над двумя мирами, обвившимися, как любовники в постели, над всем, что защищал Талисман, всем, чего он так жаждал, когда купил «Эджинкорт» много лет назад. Джек мог бы добыть все для него. Силу. Славу!..

Чтобы отпраздновать эту мысль, Слоут опять вынул пузырек из кармана, но не стал тратить время на ритуальные манипуляции с лезвием и зеркалом, а просто использовал маленькую ложечку, чтобы поднять белый порошок сначала к одной ноздре, потом к другой. Сила и слава, да.

Фыркая, он вернулся в комнату. Лили казалась более живой, но его настроение теперь было настолько хорошим, что даже это доказательство ее продолжающейся жизни не могло омрачить его. Ее ясные и неестественно светящиеся глаза следовали за ним.

— Дядя Пузырь завел новую отвратительную привычку, — сказала она.

— А ты умираешь, — сказал он. — Что же лучше?

— Побольше занимайся этой дрянью, и ты тоже умрешь.

Раздраженный ее словами, Слоут вернулся на расшатанный деревянный стул.

— Ради Бога, Лили, будь взрослой, — сказал он. — Все сейчас нюхают кокаин. Ты отстала от времени — отстала на многие годы. Хочешь попробовать?

Он достал пузырек из кармана и покачал его на цепочке, прикрепленной к маленькой ложечке.

— Убирайся отсюда!

Слоут приблизил пузырек к ее лицу.

Лили приподнялась, резко, как атакующая змея, и плюнула ему в лицо.

— Сука!

Он отскочил, хватаясь за носовой платок, в то время как плевок стекал по его щеке.

— Если это дерьмо так прекрасно, зачем прятаться в туалете, чтобы принять его? Не отвечай, просто уйди. Я больше не хочу тебя видеть, Пузырь. Уноси свою жирную задницу отсюда.

— Ты умрешь в одиночестве, Лили, — сказал он, наполняясь холодной жестокой радостью. — Ты умрешь одна, этот дурацкий городок оплатит твои похороны, а сына твоего убьют, потому что он не понимает, что его ждет, и никто никогда не узнает ничего ни о тебе, ни о нем.

Он ухмыльнулся. Его толстые руки сжались в белые волосатые кулаки.

— Помнишь Ашера Дондорфа, Лили? Нашего клиента. Он снимался в сериале «Фланаган и Фланаган». Я читал о нем в «Голливуд репортер» — в номере, вышедшем несколько недель назад. Стрелял в себя в своей комнате, но безуспешно: вместо того чтобы убить себя, он только прострелил себе нёбо, и теперь он в коме. Может быть, на долгие годы. — Он наклонился к ней, наморщив лоб. — Вы со старым добрым Ашером имеете много общего, как мне кажется.

Лили отвернулась. В этот момент она напоминала крепко сложенную женщину с ружьем для охоты на белок в одной руке и Писанием в другой.

— Мой сын спасет мне жизнь, — сказала она. — Джек спасет мне жизнь, и ты не сможешь его остановить.

— Ну-ну, посмотрим, — ответил Слоут. — Это мы еще увидим.

— Но будешь ли ты в безопасности, мой господин? — спросил Андерс, вставая на колени перед Джеком. Подол его красно-белой шотландской юбки раскинулся по полу вокруг него.