Чтение онлайн

Джек посмотрел вверх, но не увидел паука. Он мог представить его маленькие холодные глазки, но это было только его воображение. Ему вдруг представилась ужасная картина: паук опускается на лицо Ричарда, пробирается между губами и залезает к Ричарду в рот, все время напевая: Шертоф ворр, шертоф ворр, шертоф ворр…

Он подумал о том, чтобы накрыть скатертью и лицо Ричарда, но понял, что не может превратить Ричарда в нечто напоминающее труп — это было бы почти как смирение с участью.

Он остановился в нерешительности, понимая, что его нерешительность радовала здешние силы, — что угодно, лишь бы он держался подальше от Талисмана.

Он запустил руку в карман и извлек большой темно-зеленый мраморный шарик. Волшебное зеркало в другом мире. У Джека не было повода считать, что в нем есть особая сила против сил зла, но эта вещь пришла из Долин, а кроме Проклятых Земель, Долины по своей природе были добром. А природное добро, рассудил Джек, должно иметь силу против зла.

Он вложил мраморный шарик в руку Ричарду.

Откуда-то сверху раздался смех паука.

Джек наклонился над Ричардом, стараясь игнорировать запах болезни, так похожий на запах этого места, и прошептал:

— Держи это, Ричи. Держи это крепко, дружок.

— Не… дружком, — пробормотал Ричард, но его рука слабо сжала мраморный шарик.

— Спасибо, Ричи, — сказал Джек. Он нежно поцеловал Ричарда в щеку и пошел через столовую к закрытым двустворчатым дверям в дальнем ее конце. Как в «Альгамбре», подумал он. Там столовая выходит в парк, здесь столовая выходит на террасу, висящую над водой. И тут, и там есть двустворчатые двери, ведущие в остальную часть отеля. Пересекая столовую, он снова почувствовал сопротивление мертвой руки — отель пытался вытолкнуть его наружу.

Забудь об этом, подумал Джек и продолжил движение.

Сила сразу ослабла.

У нас есть и другие средства, прошептали двери, когда он приблизился к ним. И снова Джек услышал слабый глухой металлический лязг.

Ты беспокоился о Слоуте, шептали двери, но теперь это были не только они — теперь голос, слышимый Джеком, был голосом всего отеля: Ты беспокоился о Слоуте, о плохих Волках, о тварях, похожих на козлов, о баскетбольных тренерах, которые на самом деле не баскетбольные тренеры; ты беспокоился об оружии, пластиковой взрывчатке и волшебных ключах. Нас здесь эти вещи не беспокоят. Они ничего для нас не значат. Морган Слоут для нас не более чем суетливый муравей. Ему было отведено только двадцать лет, а это даже меньше промежутка между нашими вдохами. Здесь, в Черном отеле, нас заботит только Талисман — связующее звено всех возможных миров. Ты пришел сюда как взломщик, чтобы украсть у нас то, что принадлежит нам, и мы говорим тебе еще раз: у нас есть и другие средства против шертофых воррров вроде тебя. И если ты не отступишь, ты узнаешь, что это за средства, но тогда будет уже поздно отступать.

Джек толчком открыл сначала одну дверь, потом другую. Ролики неприятно заскрипели, покатившись по полозьям впервые за долгие годы.

За дверями был темный коридор. Который ведет в холл, подумал Джек. А потом, если это место такое же, как и «Альгамбра», нужно будет подняться на один этаж по главной лестнице.

На втором этаже должен быть большой танцевальный зал. А в этом танцевальном зале должна быть вещь, за которой он пришел.

Джек еще раз оглянулся, увидел, что Ричард не движется, и шагнул в коридор. Он закрыл двери за собой.

Он медленно пошел по коридору; его изношенные и грязные кроссовки шуршали по гниющему ковру.

Немного дальше Джек увидел еще одни двери, на которых были изображены птицы.

Рядом находились клубные комнаты. Здесь была комната «Золотого Штата», прямо напротив — комната «Сорок Девятых». В пяти шагах дальше была комната «Мендосино» (на нижней панели двери из красного дерева была надпись: «ТВОЯ МАТЬ УМЕРЛА В МУКАХ!»). Вдали, в конце коридора — невозможно далеко! — виднелся водянистый свет. Холл.

Кланк!

Джек резко обернулся и заметил отблеск движения в одном из остроконечных дверных проемов в каменном жерле коридора…

(?камни?) (?остроконечные дверные проемы?)

Джек беспокойно осмотрелся. Коридор был отделан темными панелями из красного дерева, уже начавшими гнить под влиянием морской влаги. Никаких камней. И двери были просто дверями, четко прямоугольными, без острого верха. На какой-то момент ему показалось, что он видит проемы, похожие на арки собора. Эти проемы заполняли железные подъемные ворота, похожие на те, что поднимаются и опускаются при помощи ворота. Подъемные ворота с железными шипами внизу. Когда ворота опускались, закрывая вход, шипы точно входили в углубления в полу.

Никаких каменных арок, Джеки. Посмотри сам. Только двери. Ты видел такие ворота в лондонском Тауэре, когда был там с мамой и дядей Томми три года назад. Ты немного нервничаешь, и это все…

Но ощущение в животе было безошибочным.

Ну да, все это было на самом деле. Я переносился — какую-то секунду я был в Долинах.

Кланк.

Джек повернулся в другую сторону, пот проступил на лбу и щеках, волосы стали подниматься дыбом.

Он снова увидел это — какой-то металлический блеск в тени одной из этих комнат. Он увидел огромные камни, черные как грех, их неровные поверхности были покрыты зеленой слизью. Омерзительные мягкие белые жуки кишели в порах разлагающегося известкового раствора между камнями. Пустые держатели для факелов стояли с пятнадцати- и двадцатифутовыми интервалами. Факелы, которые они когда-то держали, давно исчезли.

Кланк.

На этот раз он даже не оглянулся. Мир скользил перед глазами, расплываясь, как объект, видимый через поток чистой воды. Стены снова были отделаны почерневшим красным деревом, а не камнем. Двери снова были дверями, а не металлическими подъемными решетками. Два мира, разделенные мембраной, тонкой, как женский шелковый чулок, теперь начали накладываться друг на друга.

И Джек смутно почувствовал, что Джейсон начал накладываться на Джека — появлялось какое-то третье существо, бывшее слиянием их обоих.

Я не знаю точно, кто появится в результате этого, но я надеюсь, что это будет сильный человек, потому что за дверями кто-то есть…

Джек начал боком пробираться по коридору к холлу.

Кланк.

Миры не поменялись местами, прочные двери остались прочными дверями, и он не заметил никакого движения.