Чтение онлайн

– Я не говорил, что моя старшая сестра - целитель!
– Теперь уже и Серый рассердился.
– Я говорил, она немного травы знает, но...

– Тогда почему эта малявка набрала травы?
– допытывался Ориан.

– Сам ты малявка...
– снова проворчала Лилька.

– Объясняю на пальцах, - посопев, чтобы успокоиться и удержаться от злого крика, ответил Серый.
– Это моя младшая сестра. Лилия. У меня есть ещё старшая - Лиза. Они обе травы немного знают, вот Лилька и тащит траву для Лизы, а уж Лиза будет разбирать, какая трава для чего нужна.

– Но эта твоя младшая сестра быстро нашла траву, чтобы остановить тебе кровь!
– взволнованно настаивал чужой пацан, а глаза у него растерянные и чуть не обиженные, будто ему что-то пообещали, а тут - облом.
– А этой травы у неё в связках не было! Если она не травница... Мы следили за тобой с самого начала. Мы видели, какая трава была в связках! Этой маленькой не было! Все длинные! А ты говоришь, что она...

– Слушай, Ориан, - оборвал его Серый, с изумлением понимая, что у пацана, как говорят взрослые, вот-вот начнётся чуть не истерика.
– Если ты говоришь про подорожник, то его везде полно. Хочешь сказать, что ты про него не знаешь? Про него все знают. Если б ты мне боль не убрал, я бы и сам сразу налепил его себе на морду.

– Как?
– поразился мгновенно пришедший в себя Ориан и, оглядевшись, неуверенно оборвал лист подорожника.
– Как ты его назвал? Подорожник?

– Ну да, - пожал плечами Серый.
– Он везде по дорогам растёт. Я часто его рву, потому что у меня постоянно то царапины, то стукнусь. А он кровь останавливает, ранки заживляет. Я-то тебе про него мало что расскажу, а вот Лиза... У нас все про него знают, - повторил он. А потом, помолчав, всё-таки спросил: - Ориан, а чё тебя так... крючит... ну, волнует это? Травы, целители...

Но пацан уже отвернулся и молча полез на верхушку обрыва, дружки - за ним. На самом краю Ориан остановился и посмотрел на Серого.

– Завтра придёшь?

Было что-то такое в голосе пацана, что Серый забыл о грабеже и побоях и покивал:

– Приду. И не завтра, а ещё раз сегодня. Но ближе к вечеру.

Он перехватил ещё один тревожный взгляд Ориана на Лильку. А потом чужие пацаны скрылись за стеной обрыва, а Серый вздохнул, ощутив, как Лилька погладила его ладошкой по затылку. И они тоже пошли домой.

Вторая глава.

Выйдя с маленькой лужайки, окружённой вздыбившимися земляными пластами-обрывами, Серый осторожно пошёл в кустах тальника к бывшему пляжу, чтобы с него уже подняться к дому. Лилька жадно расспрашивала его о новых знакомых и пообещала запомнить, что Макин - это пацан с синяком под глазом, а Зайд - с содранной кожей. Она же, обладая громадной фантазией и склонностью придумывать сказки, тут же объявила, что чужие пацаны, наверное, живут в одном из дворцов, которые они видели со своего берега на противоположном. И Ориан, наверное, переживает за кого-то из своих родных, кто болен или ранен. Серый только поворчал на это что-то неопределённое, потому что и сам про это подумал в первую очередь.

– А вообще, они хорошие, - заявила Лилька, стукаясь носом о его затылок чуть не на каждом его шагу.
– А если б рыбу не забрали, были бы ещё лучше. И если б тебя не трогали. Тоже мне - придумали, как рыбу отнять...

С последним Серый согласился. Про рыбу он рассказал раньше, когда только-только с лужайки вышли. Надо же объяснить, как с пацанами познакомился. Лилька после появления Ориана с сопровождающими в падение уже не верила.

– Только учти, Лилька: Лизе ничего не говори, лады? А то больше с собой не возьму. Мы ходили к реке за травой - и больше ничего. А я споткнулся и врезался в дерево. Никого не видели. И про рыбу молчи. Ничего не поймал я сегодня. Поняла?

Когда они очутились на песке, он снял заплечный мешок, и Лилька вылезла из него. Потопталась немного, разглядывая кожаный ремешок на своей руке, а потом поджала губы, задумчиво глядя на брата, и высказалась:

– Серёж, возьми меня с собой вечером.

– Ещё чего, - пробормотал он.

– Не возьмёшь - я сама потихоньку за тобой пойду, - спокойно сказала Лилька.

– Шантажистка.

– Ага. Лиза тоже так говорит.
– Девочка обошла брата, внимательно осматривая его, и велела: - Сядь. У тебя кровь на волосах. Мы беленькие, на голове сразу видно. А я сразу не заметила. Давай вытру. А потом ты вымоешь руки до плеча - гря-азный!

Вот за что Серый уважал "малышню" свою, так это за то, что шустрая и зоркая. Беспрекословно присел, и Лилька быстро вычистила его отросшие волосы.

Прежде чем пойти по дороге, покорёженной памятной бурей, и подняться к дому, Серый взвалил на спину небольшую вязанку заранее наломанного тальника. И, отдав пустой вещмешок сестрёнке, прихватил ведро с водой. Обычай такой за месяц жизни здесь появился: если идёшь на реку, возьми ведро и верёвки для хвороста или для ивовых прутьев, а то и для дерева, нанесённого на берег. Вода из ведра выливалась во все большие ёмкости, которые только нашлись в доме и теперь стояли в двух подъездах, а дерево сушилось на солнечном месте, а потом укладывалось на торце дома, под навесом от дождей, сооружённым на скорую руку. Топливо для готовки в доме пока есть, а дерево пригодится зимой - так решили на общем собрании. Если зима наступит, конечно.

Когда они поднялись к дому, Серый хмыкнул при виде уже привычной картины. Газоны перед домом поражали чистотой и строгими окученными грядками, из которых торчали толстые тёмно-зелёные ростки. Как и говорил Серый Ориану, жители дома выращивали здесь картошку. А один газон, посередине, был занят под другие овощи и зелень. Им всем повезло, что газоны перед их домом были просторные, не то что у соседнего дома, который сгинул в неизвестности. Ещё несколько грядок устроили ближе к краю старого парка культуры и отдыха. Утром Серый натаскал с реки воды, чтобы полить грядки на всех газонах: сегодня была их квартиры очередь поливать. Серый не возражал: он таскал, сёстры поливали, а потом - лафа, гуляй, сколько хочешь. Весь день его. И хоть занимала работёнка эта времени довольно много и после неё ноги, бывало, подламывались от усталости, но именно сейчас Серый решил, что от работы отлынивать, как Егорка, никогда не будет. Если б не сильные руки, трое пацанов с того берега ещё раньше бы сбили его с ног и отмутузили по первому числу.

Картошку посадили через недели полторы или две после страшного события. Посадили, когда поняли, что никто из пропавшего города не сумеет пробиться в их маленький мирок и помочь им. Снова поплакали, а потом засучили рукава.

В их трёхэтажном доме всего пятнадцать квартир. Два подъезда, но у второго первый этаж был занят под небольшой магазин "Продукты". Тётя Маша, большая и толстая, как фрёкен Бок из "Карлсона", сначала продавщица, а теперь хозяйка, удостоверившись, что в город не вернуться, заняла в доме квартиру на третьем этаже. Здесь жили студенты-квартиранты, которые во время памятной грозы сдавали экзамены в своём университете. А потом тётя Маша переехала в квартиру Егорки, ровесника Серого, на втором этаже. Егоркины родители тоже работали днём, и пацан остался совсем один. Тётя Маша грозно сказала, что человека из него вырастит, и принялась за его воспитание. А заодно за воспитание всех, кто только попадался под руку, - то есть всех жильцов дома. Воспитывать ей было легко: продукты в магазине пока ещё есть. Правда, не одна она заправляла всеми. Управдом, баба Клава, плотная и остроглазая тётенька, тоже отличалась... э-э... сильным характером. В общем, эти две тёти объединились и принялись командовать.