Чтение онлайн

— Поехали. — Деньги исчезли в недрах ее сумки.

Взвизгнула молния. — Я их отработаю.

* * *

В тот вечер (всего неделю назад!), когда она убегала отсюда, бросив перчатки, ключи, бросив последние полгода своей жизни, Маша и думать не могла, что вернется сюда по своей воле. Ее бросало то в жар, то в ледяной озноб, ноги онемели. Дима тоже нервничал, когда они остановились на знакомой (слишком хорошо знакомой обоим) площадке, и стал нашаривать ключи. Потом чертыхнулся:

— Я же их следователю отдал. Черт! — И резко нажал кнопку звонка.

Ждать пришлось недолго. В тамбуре послышались легкие шаги, глазок в двери потемнел, затем им отворили.

— Вы к кому? — спросила девочка лет двенадцати, переводя взгляд с одного незваного гостя на другого, Дима изумленно взглянул на нее, потом на кнопку звонка, к которой только что прикасался, и снова чертыхнулся:

— Мать вашу так! Ошибся. Мы к твоей соседке.

Девочка пожала плечами и вернулась в свою квартиру. Напоследок она обернулась и еще раз пристально взглянула на визитеров, будто стараясь запечатлеть их в памяти. На Машу она смотрела секундой дольше, чем на ее спутника. Потом внезапно нахмурилась и хлопнула дверью.

Девочка повела себя грубовато, но винить ее за это было невозможно. Напрасно потревожили, пришли не к ней в гости. И вообще, в ее возрасте все движения кажутся слишком резкими. Но…

Глаза этого подростка умоляли ее остановиться. В них было столько отчаяния, уже совсем недетского, что…

«А ведь я ее знаю! Видела. А когда? Живет в этом тамбуре, так, может, когда-нибудь, случайно, перед свиданием… Или после?»

— Она дома, — Дима энергично стучал в дверь и рассматривал блик света, игравший в глазке. — Ты помнишь, что должна сказать?

— Деньги я отработаю, — сухо повторила она.

Дверь открылась. Татьяна стояла перед ними, невозмутимо завязывая пояс халата и меряя взглядом фигуру бывшего любовника. На Машу она даже не взглянула.

— Есть разговор, — хрипло сказал он.

— Не поздновато ли?

— Срочно.

Та повела плечом и прошла в глубь квартиры. Маша и Дима осторожно двинулись за ней. Постель была разобрана — женщина явно собиралась ложиться спать, если уже не легла.

— Итак? — Она уселась на край постели и зябко стянула на груди полы халата. — Я-то надеялась, что смогу о вас забыть.

— А вот Маша кое-что вспомнила, — неожиданно громко произнес Дима. — Ну? Ты скажешь?

Маша его не слушала. Она оглядывала комнату, где была когда-то очень счастлива. Где когда-то — так недавно — стала так несчастна. Несчастна? Неудачное слово. Она попросту стала старше. Разом — будто выиграла в лотерее приз, о котором совершенно не просила. Вот знакомая постель. Занавески в горизонтальную полоску — бело-розовую. Что было разумно, поскольку в переулке всегда стояли сумерки — таким он был узким. Чучело белки на комоде — она всегда его ненавидела, но Дима говорил, что квартирная хозяйка питает к этому высохшему уродцу какие-то сентиментальные чувства, так что убрать его никак нельзя. Ковер, вдоль и поперек истоптанный грязной обувью — тут не было принято разуваться. Квартира была похожа на гостиничный номер, где любой постоялец оставляет следы своей личности, но ни один — часть своей души.

Именно поэтому она так долго обманывалась, думая, что квартира — съемная.

— Я прямо скажу, — она заговорила громко, и сама испугалась своего голоса. — По-моему, после того что было, нам друг перед другом стесняться не стоит!

— Ты о чем, милая? — Татьяна усмехалась, но было видно — ей очень не по себе, — мы-то с тобой — крысы из одного мешка. А вот этому типу точно есть чего стыдиться!

«Тип» дернул головой, будто его душил Воротничок, но, ничего не сказал. Женщина продолжала:

— То, что я вообще открыла, можете отнести на счет моей доброты. Всегда из-за нее страдала. Так в чем дело?

— Ты скажешь или нет? — Дима почти прошипел эти слова. Маша нахмурилась и посмотрела прямо в глаза бывшей сопернице. Страшно ей не было. Скорее, она ощущала какой-то азарт, вперемешку с нерешительностью. Как будто собиралась сделать что-то впервые в жизни. Прыгнуть с «тарзанки», например.

— Скажу, — отчеканила она. — Мне предложили полторы тысячи долларов за то, чтобы я…

— Сума сошла! — мужчина попытался было схватить ее за руку, но она вырвалась:

— За то, чтобы я сказала следователю, будто видела труп у тебя на кухне, уже после того как он, — она резким жестом указала назад, — уже ушел. Будто я вернулась, решила, что, разговор не закончен. И, видишь ли, случайно заглянула на кухню. И будто в первый раз, пока он был здесь, тоже там была, но трупа не видела.

Татьяна смотрела на нее остановившимся взглядом.

Потом машинально поднесла к губам палец, резко прикусила его и вдруг опомнилась от боли:

— Да ты с ума сошла?!

— Скорее, он! Но полторы тысячи долларов на дороге не валяются!

— Ты понимаешь, что тем самым подставляешь меня? — Татьяна поднялась с постели. Из-под распахнувшегося халата виднелась ночная рубашка. — Получается, что мой сосед каким-то образом оказался здесь, когда я была уже одна? Да это же смех! Чепуха!

— Почему же смех? — выразительно произнес Дима. — Смеяться будешь у следователя. У меня есть свидетель, н — За полторы тысячи долларов?

— А не твое дело. Она получит деньги, даст показания, и все. Я чист, а у тебя проблемы. Можешь там врать, что не знала этого типа, что мотивов убивать его у тебя не было… А копать все равно будут под тебя! Может, ты после нашего приключения была не в себе? Может, этот соседушка заглянул за спичками, а ты его в припадке грохнула? Может, даже в самом деле не помнишь ничего и дико удивишь ей, если докажут, что это ты и была?

Тогда тебе срок сбавят.

Женщина сощурилась:

— Как любезно с твоей стороны… Ты обо всем позаботился. Одного не понимаю — зачем? Зачем платить этой дурочке, чтобы она меня подставила? Ты-то не убивал Воронина. Тебе бояться нечего. Ну сделаешь ты себе алиби, только весьма липовое. Я ведь сразу скажу, что свидетельницу купили. А ты посмотри на нее! — она указала на бледную Машу. — Ее же за полчаса расколют!

И тогда тебе придется ой, как худо! Спрашивается, зачем ей взятку дал? Чего ты засуетился? И вообще — что это такое? Месть? Но за что? За то, что я тебе верила целый год, дала денег в долг, и, в конце концов, была влюблена?