Таминко
Шрифт:
Костерок в пещере-«кухне» не горел, спичек или зажигалки нигде не нашлось, зажечь лампу со свечным огарком было нечем, и Мэри рискнула отправиться во мрак узкой галереи так, без освещения. Её вела и манила к себе флейта. Девушка придерживалась правой стены, ведя по ней рукой, и шла медленно, потому что прежде чем сделать каждый последующий шаг, ощупывала каменный пол перед собой ногой.
Заблудиться Мэри не боялась. Если даже мелодия вдруг прервётся, всегда можно вернуться обратно, галерея не имела ответвлений, по крайней мере, в той стене, которой касалась рука. Но флейта продолжала звучать, и Мэри всё шла и шла вперёд, не забывая нашаривать ногой путь впереди себя. Предосторожность оказалась не лишней – нога внезапно провалилась на выступ немного ниже уровня пола в галерее. В конце длинного пещерного хода обнаружились ступеньки.
Мэри осторожно присела на корточки и ощупала каменную лестницу и стены по сторонам от неё, насколько могла дотянуться руками впереди себя, не сходя с места. Лестница вела вниз, а проход сделался ещё более тесным. Девушка, не торопясь, принялась спускаться. Ряд ступенек изгибался спиралью, звук флейты заметно приблизился. Мэри казалось, что она идёт уже очень долго. Какая же тут удивительная акустика, если флейту слышно на большое расстояние!
Девушка поняла, что наконец-то пришла, когда лестница закончилась в пещере, посередине которой в полу слабо светилось округлое отверстие. Звук флейты доносился именно оттуда. Мэри подошла поближе, присела на корточки и осторожно заглянула внутрь освещённого проёма.
7.
Внизу обнаружилась ещё одна пещера, небольшая, правильной круглой формы, с удивительно ровными и гладкими стенами. Посреди неё лежала прямоугольная каменная плита, на ней горели глиняные лампы, расставленные по кругу, курились травы в чаше, лежали какие-то, вероятно, ритуальные предметы, изукрашенные геометрическими узорами. Перед плитой, скрестив ноги, прямо на полу сидел Таминко и играл на флейте, закрыв глаза, покачиваясь, слегка запрокинув голову. Тяжёлый антрацитовый водопад длинных волос колыхался у него за спиной.
Отрешённое, вдохновенное лицо, длинные, сильные пальцы, то невесомо порхающие по большой флейте, то замирающие на её деревянном стройном теле, дрожащие отсветы маленьких язычков пламени… Мэри застыла, зачарованно глядя и слушая песню без слов, похожую на голос ветра в горах. Мелодия была печальной, но в то же время сильной и гордой. А ещё в ней звучала упрямая надежда…
Таминко внезапно перестал играть и посмотрел вверх.
– Нельзя, - спокойно сказал он.
– Это кива, сюда нельзя.
Что такое кива, Мэри знала – индейское святилище.
– Это мужская кива, - с лёгким нажимом в голосе продолжил он, поскольку девушка молчала и никак не реагировала. – Женщинам сюда нельзя, никаким женщинам, ни красным, ни белым. Сиди там, где сидишь, я сейчас поднимусь.
Он убрал флейту в замшевую сумку, подвешенную у него к поясу, погасил лампы и в полной темноте начал подниматься по верёвке с узлами, свисающей с потолка кивы рядом с отверстием. Мэри ждала, сидя на полу верхней пещеры.
На удивление здесь не было холодно, вообще во всех этих пещерах не было холодно. По лёгкому шороху девушка поняла, когда он выбрался наверх. Чиркнула самая обычная, бензиновая зажигалка – в руках у Таминко оказалась всё такая же глиняная лампа, чашка со свечой внутри. Молодой тэнноми поставил светильник на пол, вытянул из кивы верёвку, свернул её и спрятал в неприметное углубление возле входа в святилище.
– У тебя в руках ничего нет. Как ты добралась сюда в темноте?
– На ощупь. На голос твоей флейты.
Он покачал головой с явным неодобрением, слегка шевельнул губами, но так ничего и не сказал. Словно хотел отругать глупую белую девушку за безрассудство, да сдержался.
– Я была осторожной, всё время ощупывала ногами дорогу и держалась одной стены, вела по ней рукой, - оправдываясь, с неловкостью проговорила она. – Помешала?
– Нет, - после секундной паузы ответил он. – Я уже завершил обряд.
– А что ты делал? Молился?
– Благодарил.
Она покивала. Понятное дело, за такое чудесное совпадение стоило поблагодарить высшие силы, все, какие ни есть. Она же ошиблась дорогой и при этом угодила туда, куда надо, и не опоздала с предупреждением.
Они не спеша отправились обратно, он пошёл впереди, освещая путь. Иногда поглядывал через плечо и приостанавливался, чтобы она отдохнула, но понести девушку на руках не предлагал. Пока может идти сама, пусть идёт. Нельзя подавлять и ранить чужую гордость.
Несмотря на то, что они не торопились, этот путь показался ей гораздо короче.
8.
Они вернулись в пещеру-«спальню», Мэри присела на свои одеяла.
Таминко остановился поодаль и внимательно посмотрел на неё.
– Почему ты решила меня предупредить?
Вопрос ошарашил её, но не удивил.
– А почему нет? – она вскинула на него взгляд в замешательстве. – Я ко всем отношусь одинаково. У меня приятельницы-эмигрантки, одна арабка, одна мексиканка и одна ирландка. Одну индеанку я тоже знаю. Она вышла замуж за белого и живёт недалеко от меня, но она совсем простая, с ней и поговорить-то не о чем. Ну не интересно мне только про шитьё, вязание и консервирование без конца разговаривать, не люблю я консервирование, хотя всё равно иногда разговариваю…
Я в городе однажды чуть не влезла в драку. Строитель возвращался домой с работы, индеец. К нему пристали трое, не знаю, что хотели, деньги отнять или просто избить. Я ношу с собой свисток… Не знаю, что бы я делала, если бы они не разбежались, я же драться не умею. Я посмотрела, как этот строитель добрался до мексиканского квартала, и ушла, не стала с ним разговаривать, он был пьян. Многие ваши сильно пьют…