Тамплиеры
Шрифт:
Комендант и другие рыцари были готовы проклясть капитулянта, а вот сержанты были настроены не столь решительно. Предвидя их дезертирство и понимая, что в таком случае Бейбарс будет осведомлен о слабостях их обороны, командующий приказал тайно покинуть Гастон. Он предугадал план великого магистра, который направил к осажденнымш гонца с приказом отступить в Лароше-Гулам, однако по прибытии в Акру рыцарей из Гастона обвинили в капитулянтстве. Но, учтя сложные обстоятельства, провинившихся не исключили из ордена, как полагалось в таких случаях, а лишь запретили в течение года носить белые рыцарские облачения с красными крестами; наказание могло быть и более мягким, если бы они успели уничтожить все оружие и продовольственные запасы до того, как покинули замок.
С горечью узнав о падении в 1267 году Сафета, король Людовик IX снова принял крест. Однако пятном на бескорыстных королевских помыслах стали амбиции его брата Карла, графа Анжуйского, который при поддержке папы римского стремился вырвать у Гогенштауфенов сицилийскую корону. В 1268 году юный внук Фридриха II Конрадин, пытавшийся сохранить власть над Сицилией, потерпел поражение в битве при Тальякоццо и был казнен. Карл, строивший честолюбивые планы стать правителем новой империи на востоке Средиземноморья, упорно подталкивал своего брата Людовика к тому, чтобы перед походом в Египет захватить Тунис. Как и в начале своей экспедиции по Нилу двадцатилетней давности, на первой стадии Людовик достиг определенных, хотя и незначительных, успехов – в частности, захватил Карфаген. Как и во время предыдущего крестового похода, король тяжело заболел и уже не поднялся с постели. Скончался он 25 августа 1270 года. Тело было перевезено во Францию, и всю дорогу – через Лион и аббатство Клюни – его сопровождали толпы соотечественников, пожелавших отдать дань уважения святому монарху. Людовик похоронен в аббатстве Сегюр парижского пригорода Сен-Дени, где теперь находится усыпальница династии Капетингов.
Сразу после смерти Людовика затеянный им крестовый поход расстроился, и Бейбарс, настороженно притаившийся в ожидании нападения французов, теперь мог почти безнаказанно продолжить ликвидацию опорных пунктов латинян на Ближнем Востоке. В феврале 1272 года, по совету великого магистра, капитулировали тамплиеры, защищавшие Шато-Блан, а гарнизону было разрешено эвакуироваться в Тортозу. В марте подошел черед замка Крак-де-Шевалье, неприступной крепости госпитальеров, которые, несмотря на яростное сопротивление, были вынуждены сдаться 8 апреля того же года. Другая их цитадель, Аккар, пала 1 мая после двухнедельной осады. После этого Бейбарс направился к Монфору, который удерживали тевтонские рыцари, и 12 июня – всего за неделю – овладел и этой крепостью, последним опорным пунктом франков на внутренних территориях.
Прибрежные города, остававшиеся в руках латинян, получили подкрепление: прибыли новые крестоносцы из Европы с Тибо Висконти – архиепископом из Льежа, который, будучи папским легатом в Лондоне, принял крест в соборе Святого Павла. Но главное – здесь появился английский принц Эдуард, племянник Ричарда Корнуэльского, сын и наследник короля Генриха III. Достигнув тридцатилетнего возраста, способный и энергичный Эдуард дал обет освободить Святую землю от неверных, на что получил благословение отца, который частенько и сам давал подобные обещания, но ни разу их не выполнил. Добравшись вначале до Туниса, где собирался присоединиться к Людовику IX, Эдуард застал короля уже при смерти. Тогда он направился в Сицилию, к своему дяде Карлу Анжуйскому, далее – на Кипр, а в мае 1271 года добрался до Акры, вскоре после падения крепости Крак-де-Шевалье.
Эдуарда поразило состояние дел в Заморье – и не только неспособность местных властей и вооруженных сил удержать в своих руках внутренние владения, но и то усердие, с которым итальянские портовые республики торговали со своими кровными врагами: венецианцы поставляли Бейбарсу металл и строевой лес для создания осадных машин, а генуэзцы – рабов для пополнения отрядов мамлюков; при этом те и другие действовали с официального согласия властей Акры. Он также узнал, что кипрские рыцари отказывались воевать на стороне сирийских христиан, а монголы, к которым он когда-то отправил делегацию из трех послов, были не в силах оказать латинянам существенную помощь. Так и не сумев уговорить английских дворян присоединиться к крестовому походу, Эдуард был вынужден отправиться на Ближний Восток с отрядом численностью около тысячи человек – достаточным для небольших вылазок на мусульманские земли, но дочти не менявшим общего соотношения сил.
Это понимал и Бейбарс, однако, по-прежнему чувствуя за спиной монгольскую угрозу, он еще не мог всеми силами обрушиться на христианские города Средиземноморья. Прибытие Эдуарда в мае 1271 года побудило султана предложить перемирие графу Триполитанскому Боэмунду, которое тот охотно принял. Год спустя такое же соглашение было заключено и с королевством Акры: согласно подписанному договору, целостность территории королевств гарантировалась сроком на десять лет и десять месяцев. Стоит отметить, что ни одна из сторон не рассматривала это соглашение как долгосрочное. Эдуард возвел в Акре еще один башенный бастион, поручив ее оборону рыцарям из вновь организованного ордена святого Эдуарда. После этого он отправился в Англию, намереваясь вернуться с более мощным войском, но умер его отец, и он взошел на королевский трон под именем Эдуарда I.
За время его отсутствия в Европе удостоился «повышения» и товарищ Эдуарда по оружию Тибо Висконти, архиепископ Льежский. К нему в Акру прибыли из Европы два эмиссара из Рима с сообщением, что он избран новым папой. После нескольких лет бесплодных дискуссий по приказу префекта города Витербо, где происходило заседание ку-рии, католических кардиналов заперли в папском дворце, обязав принять окончательное решение. Для ускорения процесса с зала заседаний сняли крышу, предоставив высокое собрание воздействию небесных стихий, и отказали кардиналам в пище, пока они не изберут нового католического иерарха.
Взяв после избрания имя Григория X, новый понтифик возвратил папский трон в Рим, которому два его предшественника предпочитали более спокойный городок Витербо, и там торжественно принял папскую тиару 27 марта 1272 года. Душа его, однако, осталась в Палестине, и он сохранил живые воспоминания об Иерусалиме, упорно работая над его воскрешением. Искренняя преданность делу освобождения Святой земли стала основой всей его политики. Почти через месяц после избрания папа созвал генеральный церковный Совет в Лионе. Главным предметом обсуждения стал новый крестовый поход, и он просил собравшихся вносить свои предложения, помня при этом о неудачной экспедиции Людовика IX в Тунис двумя годами ранее.
Чтобы обеспечить успех предстоящего похода, Григорий X приложил немало усилий, дабы примирить враждующие стороны в Европе. Он также обратился к греческому императору в Константинополе Михаилу VIII Палеологу с предложением направить в Лион своих представителей, чтобы способствовать объединению двух братских церквей. В свете многочисленных неудач и поражений последних лет сама идея крестового похода уже не вызывала былого энтузиазма: пятый Великий магистр ордена доминиканцев Умбер Роман-ский в письменном обращении «Dе рredictatione sancta crusis» («Предсказание Святого Креста») к братьям-христианам предупреждал, что они должны приготовиться отвечать на грубую и враждебную критику своих оппонентов и что их проповеди будут восприниматься «насмешливо и с издевкой». В своем трактате Умбер перечислил доводы, которыми пользу-ются подобные критики, например, что призыв убивать никак не согласуется с христианским учением: «На втором Лионском соборе немалую поддержку будут иметь поборники мирного обращения неверных в христианство». Даже среди тех, кто поддерживал новый крестовый поход, было распространено мнение, что это должно быть не общенародное мероприятие, как в начале 1-го Крестового похода, а, по выражению Жильбера Турнейского, специальная экспедиция профессиональных воинов.
На призыв Григория X откликнулся единственный европейский монарх – король Арагона Яков I; он прибыл на Лионский собор, который открылся 7 мая 1274 года. Для самого папы отсутствие короля Эдуарда I стало горьким разочарованием, поскольку тот благодаря своему высокому положению и опыту мог повлиять на решение участников Собора. В отсутствие Эдуарда I и французского монарха Филиппа III Григорий обратился за советом к Великим магистрам рыцарских орденов – госпитальеру Гуго де Равелю и храмовнику Гильому де Боже (он был избран на этот пост год назад, после смерти Тома Берара).