Танцуй!
Шрифт:
— Потери? — нахмурился Циперон. — Сейчас за право взять под контроль Вивек как торговый узел враждуют два клана и…
— Не имеет значения. Разошли предупреждения. Объяви о большой операции инквизиции. Пусть убираются из того района, если не хотят потерять своих людей.
— Хорошо, господин, — кивнул инквизитор. — Я все сделаю.
— Тогда оставь меня, — произнес глава империи.
Стоило Циперону покинуть большой кабинет, как император достал из-под вышитой золотом мантии цепочку, на которой висел золотой ключик.
Император молча вышел из приемной и отправился по коридору. Слуги семенили рядом. Иногда они сменялись из-за отсутствия разрешения на нахождения в определенной части дворца. В итоге, после многих поворотов и лестниц император остался в одиночестве. В дальнем нижнем крыле дворца было запрещено находиться слугам.
Глава государства дошел до тупика и остановился перед дверью, покрытой сложной вязью рун. Он приложил руку в специальное место, чтобы активировать замок. Руны засветились, и дверь треснула посередине.
Трещины аккуратно обошли руны и протянулись от пола до потолка. В следующий момент дверь медленно принялась открываться. Внутри его ждал небольшой проход в комнату без окон и дверей.
Император вошел внутрь и остановился перед закованным в цепи телом. Узника сначала замотали в ленты, покрытые древними письменами, а уже после этого замотали в цепи, концы которых сцепили замком на груди. Именно в этот замок и вставил ключ, висевший на шее, император.
— Пришло твое время, — прошептал себе под нос глава государства, поворачивая ключ.
Всего один поворот, и закаленная сталь цепей, покрытая такими же рунами, мгновенно треснула, а затем рухнула на пол стальными обломками.
Тело подняло голову и вытянуло ее к императору, подняло руку и стянуло полоски с письменами с одного глаза. Вместо глазного яблока под ней оказался чистый свет, который ударил в защиту императора.
— Он жив. Сейчас называется Роулем и скрывался под именем «Проклятье перевала Укто».
***
Роуль улыбался.
Упырь сидел за столом, положив руки на него, и улыбался. Пусть при этом у него дергался глаз, из пальцев торчали когти, которые пробили столешницу насквозь, пусть он улыбался уже шестнадцать часов и не двигался, но он продолжал сидеть на кухне пекарни из Сладкого переулка.
Рус тоже выглядел откровенно паршиво. Сутки постоянного замешивания теста, подготовки начинки, суета с эклерами и выдумывание на ходу новых рецептов окончательно выбили из него все силы. Парень покачивался от физической усталости, тер красные от недосыпа глаза, но продолжал бдить за булочками в духовке.
— Я больше не могу, — просипел Хойсо.
Второй учитель лежал на боку, прямо на столе. Положив голову на руку Роуля он с отчаянием смотрел на тарелку, стоявшую перед старым другом. На ней, словно издевательство, лежал последний эклер.
— Эти эклеры божественны… Миндальная пудра в сливочном креме идеальна… Но я не могу столько жрать…
Хойсо говорил медленно, с передышками для того, чтобы отдышаться. Дыханию, к слову, мешал раздутый живот.
— Ни крошки врагу, — буркнул Рус и заглянул в печь, где доходили булочки с корицей и сахарной посыпкой.
Черт, изображая вселенские муки, дотянулся до эклера и с кряхтением подхватил его.
— Боже, какой аромат, — прошептал он и скосил взгляд на песочные часы, стоявшие тут же на столе. В них доходили последние крупицы. — Как ты говорил, Роуль? Умри, но съешь?
Черт принялся пихать в рот эклер целиком, разбрасывая крошки на стол и выдавливая крем. При этом он смачно чавкал, чтобы окончательно довести упыря до нервного срыва.
В момент, когда последние крупицы покинули верхнюю часть часов и оказались внизу, Хойсо отчаянно пытался проглотить эклер.
ХРЯСЬ!
Роуль встал и оглядел безумными красными глазами старого друга и ученика. Встал он вместе с куском столешницы, в которую вонзил когти, прошедшие ее насквозь.
— Мне нужно срочно кого-нибудь… — произнес он металлическим голосом. — Убить…
— Роуль, а как же булочки! — хихикая, произнес черт. Он лежал пузом к верху и довольно поглядывал на друга. — Мы запекли в одной булочке марципана!
— Возможно даже не одного… — произнес упырь и направился к выходу.
— Ой, посмотрите! — воскликнул Рус и достал припрятанный эклер. — У нас остался один миндально-сливочный эклер!
Роуль замер и повернул голову. Глаза налились кровью, теперь дергались уже оба глаза, а улыбка превратилась в безумный оскал.
— …возможно, даже какой-нибудь народ…
На глазах взбешенного учителя Рус откусил эклер.
— М-м-м-м-м… мне этот вкус напоминает… — Рус взглянул в глаза учителя и с довольной миной произнес: — Он напоминает мне теорему, которой нет ни в одном учебнике, и которую два великих мага выводили двадцать лет… Да! Определенно этот тот самый вкус!
Глава 5
Хуньжао задумчиво обошел каменный образец мужского полового органа, выполненного из камня.
— Нет, общие формы, конечно, выдержаны, — с легкой улыбкой произнес гурз. — Но детальность и композиция… отсутствуют как класс.
— И что тут детализировать? И что за композиция?
— А ты внимательно посмотри на свое хозяйство перед тем, как засовывать его в какую-нибудь девчонку, — хмыкнул мастер камня. — Если ты будешь внимателен, то заметишь, что на нем есть вены и волоски. Да и форма в определенных случаях отличается. Прямые… прямое хозяйство в принципе встречается крайне редко.