Танцуй!
Шрифт:
Вельможа поднес бокал к лицу и втянул носом аромат.
— Вы потеряли мощную группу, Ивеко. Я понимаю, что вам сейчас тяжело, и потерять отлаженную группу ликвидации это не просто. Все же пятнадцать лет — серьезный срок. Однако это не причина наводить панику и кричать на каждом углу о новой погибели империи.
— Вы не понимаете, на сколько опасен этот человек. Одного его желания хватит на то, чтобы сжечь пол-империи, без какой-либо помощи со стороны.
Вельможа усмехнулся, сделал глоток ароматного алкоголя и кивнул.
— Мы это прекрасно понимаем и рассмотрим все варианты.
— Вы призвали группу Маркуса. Это не тот ход, который может как-то обезопасить ситуацию, и приведет к…
— Какие ходы делать империи и императорскому роду, мы решаем сами, — отрезал Рейкто. — Но мы учтем и внимательно изучим ваши сведения. Шаруми уже сняла слепок ваших воспоминаний?
Ивеко молчал несколько секунд, внимательно разглядывая лицо вельможи, после чего нацепил на лицо каменную маску и кивнул.
— Так точно.
— Обиделись? Зря, — произнес собеседник и еще раз отхлебнул из стакана. Он поставил его на стол и поднялся на ноги. — Группа Маркуса «Святого слова» призвана не для убийства вашей цели. Слишком серьезная сила, чтобы растрачивать ее на исправление ваших ошибок.
Мужчина прошелся по кабинету к двери и открыл ее. Он уже хотел выйти из кабинета, но внезапно остановился. Оглянувшись назад, он с невинным лицом добавил:
— Чуть не забыл! Про вашу обиду… — тут его лицо внезапно переменилось на суровое. — Я ведь тоже обижаться умею.
***
Хойсо взглянул на просыпающийся лес, затем перевел взгляд на краешек солнца, который показался из-за перевала, а уже потом остановил взгляд на полной луне, которую совершенно не смущало светило.
— Красиво, — тихо прошептал он. — Как грудь прорицательницы.
Он спрятал поглубже в потайной карман мантии колпак и повернулся к Роулю.
— Тип-парам… пам-пам… Чака-чака… ХЭЙ!
Упырь продолжал танцевать с обезглавленной толпой караванщиков и при это вытворять не совсем естественные движения. Он делал несколько шагов вперед, сгорбившись, и тут же откидывался назад.
— Пара-пам… тип-парам…
После этого он начинал вращать руками, но неизменно заканчивал традиционным финалом:
— Чака-чака ХЭЙ!
— Роуль! Солнце взошло! Луна уже не властна над тобой! — попытался привести в чувства друга черт.
— Причем тут Луна? — замер Роуль. — Тебе не приходило в голову, что мне это просто нравится?
Хойсо скосил взгляд на пятерых охранников, соединенных причудливым образом. Ногу одного охранника Роуль заталкивал в задницу другого. Ногу пострадавшего он всовывал в задницу следующего.
— Я так понимаю это сороконожка? — спросил старый друг.
— Хойсо, ты ведь образованная темная сущность! Ты же видишь, что задействовал одну ногу для соединения! — возмутился упырь. — Это гирлянда, мой юный друг!
— Я старше тебя, — фыркнул черт.
— Значит, тебя устраивает эта гирлянда, — согласно кивнул упырь.
— Нет, не устраивают. И причем тут гирлянды?
— Скоро Новый Год! Как это причем? — возмутился Роуль, всплеснув руками.
— По какому календарю? По имперскому еще два месяца!
— По моему собственному!
— Ты сам придумываешь, когда у тебя Новый Год и другие праздники. При этом в следующем году даты меняются.
— Да, мой календарь плавающий! — сложил руки на груди упырь. — Что в этом такого?
— Может то, что у тебя по три раза в год День Рождения?
— Ты просто мелочный жмот, Хойсо, и не хочешь тратиться на подарки!
Старый друг вздохнул и закатил глаза.
— Ты опять начинаешь нести эту чушь!
— А ты не хочешь праздновать Новый Год!
— Ты отмечаешь его по пять раз в год, а последние несколько лет ты про него не вспоминал.
— Я праздновал впрок, — язвительно ответил Роуль.
— Ты просто крошил в труху гномов, имперцев и северян. Потом еще зачем-то поливал это месиво кровью южан, — покачал головой Хойсо. — И это ты называешь «праздновать Новый Год»?
— Я это называю салат! — передразнивая тон старого друга, ответил черт. — И вообще! Мой Новый Год! Как хочу, так и отмечаю!
— Ты еще день слепых устрой, — буркнул черт.
— А он-то тебе, чем не устроил? — возмутился упырь.
— То, что ты его устраивал с глинтвейном!
— С ним-то что не так? В нем даже крови не было!
— В нем были глаза, Роуль! Глаза! Ты наварил пять чанов с пряным вином и глазами, демоны тебя разбери!
— Я не убивал! Я только брал глаза! И вообще! Какой праздник слепых, если нет слепых?!!
— Ты не поверишь, но в этом вся проблема! — буркнул Хойсо.
— Не нравится пить «Глазастый» глинтвейн в день слепых, не пей!
— Я и не пил!
— Ты в нем купался, пьянь! — ткнул пальцем в старого друга Роуль. — И вообще! У меня подготовка к Новому Году! У меня этого праздника, если что, не было со времен Бренда.
— Которого?
— Который упертый козел!
— Они оба упертые… и козлы, — недовольно проворчал черт.
— Я про животное.
— А я вообще-то по делу пришел.
— И? — недовольно зыркнул на друга упырь.
— Я засек ее.
Роуль взглянул на друга и за пару секунд тишины стал совершенно серьезным.