Чтение онлайн

– Не говори так.

– Ну, тогда сука из Бакстона.

– Заткнись, Тодд.

Уининк остановился у перекрестка А6 и, казалось, ждал целую вечность, пока пройдет поток машин и можно будет выехать на главную дорогу. Наконец он рванул вслед за молоковозом, направлявшимся на сыроварню в Хартингтон.

– Бен, ты не понимаешь, – продолжал Тодд. – Эта Ким Армстронг такая страшная. Боюсь, когда-нибудь она заколдует меня и превратит в евнуха.

– Слушай, может, хватит?

– Нет, я серьезно, Бен. Говорят, однажды она прокляла Оззи Кларка из дорожной полиции, и его яйца ссохлись и стали как орешки кешью. Доктора вообще ничего не могли понять. Он несколько недель сидел на больничном.

– Тодд…

– Ну что – Тодд? Разве не сидел?

– У Оззи Кларка болела спина. У него выпадение диска.

– Это официальная версия. Не дай себя убаюкать ложному чувству безопасности. Как бы то ни было, нам все равно повезло. Армстронг сейчас не оторвешь от ее педофильского дела. Уж наверняка подготовила парочку арестов. Эта малютка, которую убили…

– Тодд, я в курсе.

– А Хитченса срочно вызвали из отпуска. Ты же знаешь, что он недавно переехал в новый дом со своей рыжеволосой медсестричкой? Так что ему тоже не позавидуешь. Да, у всех свои погремушки. Я и сам жду не дождусь, куда бы уехать на чуток.

В Бэйкуэлле была пробка, и Уининк осторожно свернул на объездную дорогу, проходившую мимо мукомольного завода. Ну ни дать ни взять – еще один пенсионер, выехавший воскресным вечером на загородную прогулку.

– Тодд, может, поедем чуть быстрее?

– Мм, дорога скользкая – листьев много нападало, – ответил Уининк. – Осторожность никогда не помешает.

Атмосфера на пустоши была удручающей. Купер почти чувствовал себя виноватым за то предвкушение, которое не оставляло его даже в машине рядом с Тоддом Уининком. По периметру поляны с камнями натянули ограничительную ленту, и прожектора освещали небольшой тент в центре. Другие ленты обозначали проход в несколько ярдов к зарослям вереска. Ленты перекручивались и глухо хлопали на ветру, словно толпа футбольных болельщиков, вяло поддерживающая свою команду.

– Небольшой дождь выпал вечером в четверг, но к утру все высохло, – доложил Купер.

Сразу несколько человек повернулись к нему. Хитченс вскинул бровь, но Тэлби кивнул.

– Сегодня утром земля была достаточно сухой, чтобы копать сахарную свеклу, – пояснил Купер. Он провел пальцем по впадинке на вершине одного из камней. – С другой стороны, с тех пор солнца было не столько, чтобы влага высохла там, где до нее не доставал ветер.

Купер вдруг заметил странные взгляды окружающих.

– Вы же меня об этом спрашивали, – словно оправдываясь, произнес он.

Хитченс пожал плечами. На нем были старая спортивная куртка и джинсы, и он вполне мог в свое время играть в регби, пока не достиг того возраста, когда больше риска получить травму не от противника, а из-за собственной неповоротливости.

– Страйдможет быть именем?

– Вряд ли убийца будет писать свое имя на грязи… – усомнился Тэлби. – И эти камни…

– Девять Девственниц, – подсказал Купер.

– Что все это значит?

– Это место погребения времен бронзового века. Но местные жители называют эти камни Девственницами. Есть легенда…

– Сколько им лет?

– Около трех с половиной тысяч.

– Значит, это последние девственницы в Дербишире, – пошутил Хитченс.

Купер молча смотрел, как криминалисты осторожно соскабливают крошечное пятнышко окровавленной земли с того места, где лежало тело, а ветер уже унес вместе с опавшими листьями едва слышный смех.

Вскоре наверняка прибудет руководитель из другого отделения, он-то и будет вести это дело. Ну да, поворчит, что до сих пор эта вакансия в эдендейлском отделении свободна, а значит, ему пришлось сорваться с собственного участка, где его ждут не менее важные расследования.

Но это уже второе нападение на женщину, практически в одном и том же месте, и на сей раз жертва мертва. Паника будет расти, и то, что знает начальство, вскоре сможет узнать и свинья.

Бен Купер хорошо знал Рингхэмскую пустошь, но вдруг обнаружил, что местность вокруг Девяти Девственниц вызывает у него тревогу, чего раньше никогда не случалось. Атмосфера была какой-то необычной. В отличие от других случаев убийства, в расследовании которых он принимал участие, место этого преступления не было ни темным, ни давящим. Очень часто убийцами становятся близкие родственники, обычно члены той же семьи, когда накал эмоций достигает предела и кто-то не выдерживает и доходит до крайности. Но здесь, в месте, где природа, как и тысячи лет назад, живет по своим собственным законам, он ощущал лишь бескрайнее пространство и остановившееся время. На этой почти пустой сцене времена года бесконечно сменяли друг друга, словно в медленном танце, – природа перекатывалась от жизни к смерти и снова к жизни.

Со временем Купер научился держать свои мысли при себе. Большинство высших полицейских чинов, таких как старший инспектор Тэлби, считали себя рациональными и практичными людьми. Тэлби был родом из Ноттингема, его воспитали городские улицы и средняя школа. Воображение он считал принадлежностью бенов куперов, чем-то вроде местной особенности – странной черты характера, унаследованной населением Дербишира от далеких кельтских предков.

Купер перевел взгляд на своих коллег-полицейских. Некоторые, похоже, совсем потерялись вдали от реалий двадцать первого века. И словно подчеркивая эту мысль, снизу, из долины, донесся звук отходившего паровоза.

– Это поезд, – сказал Купер.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Тэлби.

– Там – железная дорога Пик-парка. По ней ходят отреставрированные паровозы. Ну, для туристов.

Прожектора выхватили повисшую над долиной белую струйку дыма. Ветер сдул ее по направлению к Матлоку, и там она растворилась в темноте, вслед за удалявшимся пыхтением паровоза.

Тэлби круто развернулся.

– Пора поговорить со смотрителями, – сказал он.