Танцы марионеток
Шрифт:
А я позабочусь обо всем остальном.
На следующий день позвонил Роман.
– Я соскучился, – просто сказал он, и у Юльки замерло сердце – а потом ухнуло куда-то, но не вниз, а вверх. – Можно с тобой встретиться?
Юлька забормотала, что не знает, отпустит ли ее Марта Рудольфовна, и вообще у нее много дел… но тут в комнату вошла сама Конецкая, и она со страху нажала на кнопку отбоя.
– Кто звонил? – спросила ведьма, уставившись на Юльку, и та под ее взглядом призналась:
– Мансуров. Роман…
– И почему Роман Мансуров разговаривает с моей домработницей, а не со мной? Или… – Юлька явственно услышала сомнение, – неужели он хотел поговорить с тобой?
Девушка только кивнула.
– О чем же? О новом сеансе?
«Что за допрос?!» – возмутилась Юлька внутренне, но возмущение так и осталось сидеть где-то в глубине, а вслух она покорно сказала:
– Он не успел сказать, Марта Рудольфовна. Я случайно трубку повесила.
– Так перезвони и спроси. Я должна знать, в какое время не смогу на тебя рассчитывать.
«Значит, она не будет возражать?!» Недоверчивая радость захлестнула Юльку. В эту секунду телефон снова зазвонил, и, схватив трубку, она услышала неторопливый бархатный голос. Мансуров предлагал поужинать вместе.
– Сегодня? Около семи? – Юлька устремила умоляющий взгляд на старуху и не поверила своим глазам, когда та равнодушно пожала плечами. – Да, хорошо! Отлично! Я буду ждать.
Положив трубку, она сказала:
– Роман пригласил меня в ресторан сегодня вечером… Вы правда не против?
В приоткрытую дверь заглянула Валентина Захаровна, оглядела подругу и домработницу.
– Что у вас случилось, девочки мои?
– Ничего особенного. – Конецкая пожала плечами. – У Юли вечером кое-какие дела. Так что мы с тобой будем куковать вдвоем.
– И замечательно, Марточка! – обрадовалась Мурашова, протиснувшись внутрь. – Ты знаешь, я всегда этому рада!
Юлька обратила внимание, как сильно хромает Валентина Захаровна – припадая на правую ногу, морщась при каждом шаге. Бросившись к старухе, она помогла ей усесться в кресло и съежилась, заметив яростный взгляд Конецкой.
– Не ругай ее! – подняла руку в протестующем жесте Валентина Захаровна, и Юлька не сразу поняла, что это не о ней, а о Лии. – Может девушка отойти в уборную на пару минут?
– А ты не можешь эту пару минут посидеть в своей комнате и не напрягать свое раздавленное копыто? – грубовато осведомилась Марта. – Валя, ты невозможна! И, кстати, отдери свой ужасный цветок от стекла!
– Так куда все-таки собралась наша красавица? – Мурашова сделала вид, будто не услышала последних слов подруги.
– Меня… один знакомый пригласил, – с неловкостью сказала Юлька. Почему-то Валентине Захаровне она тоже не могла врать, хотя и по другой причине: обманывать старушку было то же самое, что обманывать ребенка.
– И кто же это? – Мурашову распирало любопытство, которое она и не пыталась скрывать. – Расскажите про него, Юленька!
Только Юля собралась сообщить, что это художник, у которого они были с Мартой Рудольфовной, как Конецкая перебила ее:
– По-моему, у нас есть дела интереснее, чем выслушивать скучные истории о чужих знакомствах. Валя, я хотела кое-что с тобой обсудить…
«Ну и пожалуйста! – обиделась Юлька. – Ну и не буду рассказывать о Мансурове!»
Она ушла к себе, достала из шкафа голубое платье, примерила и осталась довольна. «Интересно, куда мы поедем ужинать?»
Роман привез ее в ресторан на воде: теплоход белел в сумерках возле берега, издалека разноцветные фонарики иллюминации на его борту казались экзотическими рыбками, выпрыгнувшими из воды и застывшими в воздухе. Холодный ветер с реки задувал отчаянно, свирепо, словно хотел сдуть идущих по сходням, чтобы они свалились в неглубокую сизую воду и замерли, как заколдованные. Юлька ежилась, цеплялась за Мансурова и думала, что выглядит глупо в своем тонюсеньком платье, раздувающемся вокруг коленей.
Но внутри она отогрелась. Официант, узнав Мансурова, расплылся в радостной улыбке, и их посадили за столик, отгороженный от остальных подобием ширмы с китайскими фонариками. Роман тут же заказал что-то с длинным французским названием, официант, булькая и шепелявя, повторил заказ и исчез. Мансуров облокотился на столик, сплел вместе длинные пальцы, на одном из которых поблескивало обручальное кольцо, и улыбнулся Юльке.
– Расскажи о себе. Ты моя натурщица, а я ничего о тебе не знаю. Откуда ты взялась в моей жизни?
– Марта Рудольфовна привезла, – немного удивленно ответила Юлька.
Он негромко рассмеялся.
– Ты неподражаема. Так расскажешь, чем занимаешься?
Юлька выругалась про себя не в шутку, а всерьез. Можно было предвидеть такой поворот событий! Но она, забыв обо всем, не догадалась даже придумать простейшей легенды перед свиданием. И что теперь делать? «Хотя бы не говорить ему правды, – посоветовал в голове холодный голос. – Ты в состоянии отвлечь его от своей персоны?»
– Я бы хотела для начала больше узнать о тебе, – попыталась выкрутиться Юлька. – Ты художник… для меня это другой мир! Я ничего не знаю о том, как ты творишь, как в твоей голове появляются идеи картин!
«Боже, что я несу?»
Но Мансуров отнесся к ее словам неожиданно серьезно.
– Ты права, это другой мир. Можешь не верить, но я каждое утро благодарю бога за то, что он даровал мне его! А знаешь, как все началось? Однажды, когда мне было десять лет…
Вертя в пальцах бокал, Юлька слушала рассказ Романа о его детских годах и поражалась самой себе. Ей было скучно. «Невозможно поверить, – думала она почти со злостью. – Рядом со мной сидит самый красивый мужчина, какого я когда-либо видела в жизни, он умный, он талантливый, а мне с ним скучно! Как ведьму слушать, так интересно, а как его – так хоть доставай книжку и читай под его журчание! Возмутительно!»