Чтение онлайн

Полчаса мне пришлось обставляться, скрывая истинную причину расспросов, что само по себе неинтересно и скучно. Скорей бы, что ли, представился случай пострелять. Мало-мало-мало-мало-мало огня…

Чуть скрасила беседу совершенно секретная информация о проживающих этажом выше наркоманах.

Вполне удовлетворенный услышанным, я оставил соседку в покое.

Класс, однако! Такой молодой девочка и уже управляющий, вах! Неужели сам? Что случилось с моим гордым народом? Какой-то глупый женщин сидит во главе стола! Кровь кипит в пламенном сердце горца! Где мой сабля?!

Компанию с необычным греческим названием я отыскал без особого труда, обежав все соседние дворы. «Стикс» занимал первый этаж небольшого жилого дома. Я понял это по одинаковым узорчатым решеткам на окнах. Вывеска была достаточно непримечательна, что говорило о полном игнорировании рекламы. Я толкнул металлическую дверь с «рыбьим глазом» и проник внутрь, надеясь, что меня окружат теплотой и вниманием, как во всех цивилизованных страховых компаниях. Однако мимо. Вместо теплоты и внимания перед моими добрыми глазами возник гориллообразный паренек в бордовом пиджаке:

— К кому?

— Просто… От тайфуна хочу…

— А, пошли.

Паренек пропустил меня вперед и пристроился сзади. Надеюсь, контора не занимается похищением человеческих органов, и я выйду отсюда живым. Тьфу-тьфу…

Мы прошли строго-настрого по коридору, свернули направо и остановились перед дубовыми дверьми.

— Сюда.

— Спасибо…

Да, кстати! Совсем забыл вам сказать, что сейчас зима, а точнее декабрь — прекрасный месяц, воспетый нашим великим поэтом Тютчевым! Ой, извините… Чего-то я не такой сегодня.

Страховаться от тайфуна я не стал. От селей и подавно. Был соблазн оградить себя от наводнения, но вовремя вспомнилось, что живу я на седьмом этаже и затопить нас может только сосед сверху. Все прелести коммерческого страхования мне доказывала, к сожалению, не Ирка Рябинина (вот так фамильярно, без отчества, без должности, ну чисто по-ментовски), а рекламный юноша с какими-то голубыми наклонностями. То за руку меня возьмет, то захихикает над собственными плоскими остротами. Козел, короче. Меня же интересовали не его пошлости и уж тем более не предлагаемые варианты страховки, а внутреннее убранство заведения.

Оно, убранство, оказалось вызывающе неброским. В других компаниях, где мне приходилось страховаться от стихийных бедствий, солидность заведения подчеркивалась дорогим и престижным интерьером — от полотна эпохи Ренессанса (холст, масло) до компьютера с турбоохлаждением. По крайней мере, я так представляю себе крепко стоящую на ногах фирму.

Здесь ничего такого. Картонный Пикассо, пришпиленный кнопками к дешевым обоям, пожелтевший от засухи кактус на металлическом сейфе и календарь с третьесортной девицей без одежды, рекламирующий компанию «Стикс» — светлую полосу в твоей жизни.

Хотя, может, такая обстановка — это тоже рекламный трюк. Смотрите, мол, какие мы удивительные ребята. У самих ничего, кроме кактуса, потому что все клиенту, все для клиента…

Второй стол в комнате показывал, что голубой агент трудится не один. То же самое утверждала рогатая вешалка, на которой, кроме черной мужской куртки и меховой шапки, повисло коричневое женское пальто с меховой отделкой — мечта продавщицы Леночки. Вывод: товарищ управляющий вышла. Возможные варианты опустим. С каждым может случиться. Я вот, кстати, тоже захотел.

Поэтому говорим спасибо и отваливаем.

До дверей на улицу меня не провожают, приходится искать санитарный узел в одиночку. Он на всю компанию единственный и ужасно отталкивающий. Про чудеса фирмы «Искра-софт» в «Стиксе» никогда не слыхали. Но зато, как и в нашем отделе, пользуются газетами.

Туалет пуст. (Я, разумеется, сначала постучал.)

С подозрением вглядываюсь в коридор компании. В нем помимо туалетной и дубовой есть еще одна дверь. Наверное, директор за ней. Я перемещаюсь по коридору и дергаю ручку. Кукиш, замочек мешает.

Вспоминается бесстыдное детство, и глаз опускается до замочной скважины. Скважина большая, но в нее ни черта не видно, кроме картины Малевича «Черный квадрат». Охов и вздохов тоже не слышно. Я надеялся — вдруг Ирина Алексеевна стесняется при свете.

— Эй, ты что там забыл?

Я мгновенно выпрямляюсь и, кивая вниз, стеснительно говорю:

— Да вот, туалетик бы…

— У нас только служебный, иди к метро.

Товарищ в «бордо» не уходит, то есть ждет моего исчезновения. С горестной миной на лице я исчезаю.

На пороге «Стикса» меня ждет неудачный оборот событий. Напротив останавливается темно-синий «вольвешник», и из него, сжимая под мышкой кожаную папку и держа в руке букет ярко-алых роз, выползает Аркадий Андреевич Блюминг. Радость-то какая! Здравствуй, сынок! Насовсем? Нет, мама…

Деваться мне некуда, и я иду на врага с открытым забралом и твердым взором. Если честно, то лучше б нам не встречаться. Копать удобнее втемную.

— Вы? Что вы тут?…

Я немного взволнован и начинаю резать матку-правду:

— Чтобы вот! Хочу поговорить с Рябининой Ириной Алексеевной. По поводу вашего нечаянного падения. Якобы нечаянного. Может, она подтвердит слова товарища Касторкина?

Блюминг покрывается металлургическими пятнами. Пошел процесс плавки. Страна получила первую тонну чугуна!

— Да вы с ума…

— Извините, я спешу. Если увидите Ирину Алексеевну, передайте, что я жду ее в любое время.

Я огибаю «Вольво» и двигаюсь уверенным и спокойным шагом, ощущая спиной сверлящий глаз Блюминга. Ну и пусть сверлит. Облажается. У меня бронежилет.