Чтение онлайн

И не успев опомниться, Маша уже тонула в объятьях «мудака», а огромный букет ковром рассыпался по полу, наполняя прихожую нежным запахом. Последней ее мыслью было: «Ну почему я ему все позволяю?!»

После она не смогла сомкнуть глаз, прижимаясь к его телу, смотрела, как он спит, и втягивала его запах жадно, как собачка, которая балдеет от присутствия своего хозяина. Уснула только к утру, именно в тот момент, когда прозвенел будильник на телефоне.

Маша соскочила с кровати и, еще раз взглянув на спящего Алексея, подумала: «Как несправедливо – ей надо на работу, а он спокойно спит!» А потом еще одна мысль вдогонку: «Если он опять исчезнет на неделю, то убью его!»

Но Алесей не исчез, он прожил три дня у Маши, и когда она вернулась в четверг вечером, особо уставшая и отжатая начальницей Антониной как лимон, потому что у той было плохое настроение и куча грандиозных как обычно планов, Алексей заявил ей:

– Я привез вещи к тебе.

У Маши от такой неожиданности, усталость как рукой сняло, и глаза вмиг загорелись, неужели он все- таки переехал к ней, и они теперь будут жить вместе? Как она давно об этом мечтала! И правда, мечты сбываются?

Алексей, не замечая, что твориться с нею, продолжал, развешивая вещи в шкаф:

– Продаю свою хату, есть планы переехать в столицу через месяц- два.

Последние его слова не сразу долетели до ушей Маши, вернее они повисли в воздухе, а Маша все еще глупо улыбалась своим розовым мечтам и машинально поглаживала черный чемодан на колесах, доверху забитый его шмотками.

Когда смысл небрежно брошенной им фразы, наконец, дошел до нее, Маша сначала наклонилась вперед, а затем как пружина подскочила, взрываясь на ходу:

– Что ты сказал?! У тебя планы переехать в Москву? И если я не ошибаюсь, переезжать ты собираешься один?!

В комнате повисла тишина, и Алексей понял, что сейчас начинается грандиозный скандал. Он даже сделал шаг назад, перестав укладывать и развешивать свитера и брюки, но Маша уже кинулась на него и стала ударять его твердую грудь кулаками:

– Свинья! Какая же ты сволочь! Столько времени пользовался мной, а теперь уезжаешь один?!

Её лицо покрылось красными пятнами, а блузка совсем выбилась из- под пояса узкой деловой юбки. Алексей схватил ее за руки и сжал в запястьях, прижимая к стене:

– Хватит истерик! Ты что, думала, если мы встречаемся, то имеешь право визжать и орать?

Он также резко отстранился, но Маша уже дрожала от его прикосновения. Она хотела что- то сказать, но получалось лишь открыть и закрыть рот. Она видела свое отражение в большом зеркале гардеробной: растрепанные пряди волос, потекшая по краям губ помада, мятая блузка, на мгновение жалось к самой себе, накатила волной, и ее губы, чуть скривившись, дрогнули.

Алексей снова сжал ее в больших ручищах и попытался успокоить:

– Все нормально, я не на Луну улетаю.

И Маша с ним соглашалась – не на Луну, скорее еще дальше – на Марс! А ее здесь оставляет, а сам? И злость вновь накатила на нее:

– А деньги, которые ты занимал у меня в августе на ресторан?! Думаешь отдавать, перед тем как свалить в Москву?

Алексей, не ожидавший такого поворота разговора, вспылил:

– Какая же ты все- таки меркантильная и расчетливая! Не хватает для полного счастья тех несчастных пятидесяти тысяч?

Маша от возмущения забыла сделать вдох, и на одном дыхании выпалила:

– Несчастные пятьдесят тысяч? В таком случае, какая проблема их вернуть? Давай прямо сейчас! Или подобная мелочь у такого крутого мужика как ты, в кармане не завалялась?

Алексей процедил шепотом, получилось, как свист:

– Стерва, расчетливая!

Он полез в барсетку, и, отсчитав десять пятитысячных бумажек, швырнул их на туалетный столик, схватил большую спортивную сумку и чемодан и направился к выходу.

Машу трясло от происходящего, она чувствовала, что потом пожалеет, но остановится, не смогла. Вслед уходящему Алексею на лестничную площадку полетели: две коробки с его обувью и прочей мелочевкой. Одна из них рассыпалась и оттуда вылетели его фирменные спортивные кроссовки Adidas, в которых он ходил в тренажерный зал, туалетная вода, которую она подарила ему просто так, в приливе чувств, когда вспомнила о нем в парфюмерном отделе, бритвенные принадлежности и даже резиновые домашние тапочки.

Маша хохотала:

– Боже! Какой же ты мелочный, Замятин! – и она кинула в него резиновым тапком и захлопнула с силой дверь.

Слышала, как сквозь толщу воды, как он материться на площадке, собирая вещи, как выползли соседи, которым срочно понадобилось вынести мусор, и как звонко залаял пудель из параллельной квартиры.

Как же она сейчас ненавидела эту шавку! Голова раскалывалась надвое, слезы душили. Маша сползла по стенке на корточки и, обняв себя руками, громко разрыдалась, но в подъезде уже стояла мертвая тишина. Представление, устроенное ею, закончилось, клоун видимо, уехал на своем новеньком джипе в неизвестном направлении.

И это меняло всё! Все её планы, подкрепляемые почти недельным проживанием любимого козла, в ее квартире полетели в пропасть! Она не знала, чего ей больше хочется – выть, пить или утопиться в ванной, накрасив губы красной помадой!

Последняя фантазия вдруг развеселила её, и Маша расхохоталась – надо же, почти как в голливудских фильмах! Обманутая, покинутая любовница, обнаженная, с кровавокрасными губами топиться в роскошном джакузи!

Но желание топиться прошло, выть тоже расхотелось, и Маша побрела на кухню, чтобы пить. И она, не переодеваясь, провела там весь вечер, зависнув на трубке с подругой Наташкой, и прихлёбывая, красный «Киндзмараули» прямо из бутылки.

Разговор с подругой придал Маше сил, и под утро она приняла решение – всё, с неё хватит! Она начинает забывать об этом гаде, который постоянно мотает ей нервы, как советуют современный долбанные коучи – то приблизит и так заласкает, что она забывает себя, то кинет на неделю или две и ни строчки, ни звонка, а теперь он вообще перешел к радикальным мерам и сваливает в Москву! Ну, нет! Не для того ее мама рожала!

Маша включила душ и завизжала от холодных струй, кожа покрылась пупырышками, но двадцати секунд ей хватило, чтобы взбодриться и проснуться от рваного сна, который сморил ее на мягком диванчике в кухне.