Танец дыма
Шрифт:
Стоял июнь. Приятная летняя пора, если бы не чемпионат по футболу. Так июнь превратился в один из самых жарких месяцев во всех смыслах этого слова, и я не знала, куда деваться от людей. Воспоминания стали взрываться небольшими салютами в моей голове.
На днях я совсем не думала о футболе, зашла в глубь узкой неприметной улочки и вдруг наткнулась на оцепление, сотрудников ОМОНА с собаками, огромные машины с защитными сетками. Рядом стояла толпа зевак. Шёл проливной дождь, да что там – настоящий ливень. Люди прятались под зонтиками, делились ими с незнакомцами. Очевидно, все кого-то ждали.
– Что тут происходит? – спросила я рандомно девушку, на первый взгляд внушающую доверие.
– Сейчас из отеля выйдет наша команда. Мы хотим пожелать ей удачи!
Надо же, думать не думала, а наткнулась на сборную прямо у чёрного входа одного из самых дорогих отелей Петербурга перед матчем Россия – Египет. Я долго так стояла, пока окончательно не промокла, и всё же решила ретироваться, не успев простыть.
Улицы кишели туристами, с паспортами болельщиков на шеях. По тому, в какие цвета были одеты люди, читался состав команд грядущих матчей. Марокко, Саудовская Аравия, Бразилия.
Мне особенно запомнились многочисленные фараоны. Толпы орущие, скандирующие, что-то объясняющие на непонятном языке. Невероятных размеров – и чем их только кормят на родине? Наши милые сотрудники ОМОНа смотрелись детьми на их фоне.
Так на Невском остановился заказной автобус, из которого вылетели десятки марокканцев. Они раскачивали Рубик в четыре часа ночи. В уголке скромно стояли два наших парня в форме…
Месяц необузданных плясок, криков, неразборчивых поцелуев. Я вернулась к своему индийцу.
– А белые ночи – это же вообще чудо какое-то. Я уже не сплю третью ночь подряд, что, наверное, не могло не сказаться на моём лице, – он озадаченно посмотрел в глубь себя.
– Ну что вы! Всё отлично, – подбодрила своего знакомого я. Этим последнее время и занимаюсь – всех подбадриваю.
Когда играла наша сборная, бары были наполнены битком. Люди стояли покорно снаружи, через окна следили за трансляцией. Можно было идти и по крикам понимать, кто забил очередной гол. Так, мы с моей доброй подругой были вынуждены двадцать минут добираться из одного места в другое (со Староневского на Апрашку). Мы очень расстроились, ведь перерыв заканчивался, шёл черёд второй части матча. Благодаря открытым окнам квартир и эмоциональным болельщикам, что там обитали, мы оказывались в курсе всех последних событий и не могли не радоваться как дети.
Клубы на Думской. Люди переходят из одного в другой и обратно. В перерывах выбегают быстро покурить или сделать важный звонок. Мы с подругой спрятались в глубь одной из местных точек. На первом этаже танцевали бачату бразильцы, на втором о чём-то громко спорили колумбийцы. Вкраплениями были русские. И мы. В комнатке на первом этаже, очень похожей на служебное помещение, стоял один стол, сиденья заменяли старые коробки из-под вина, на красной стене висел узбекский ковёр, на противоположной – зеркала. Моя подруга достала из рюкзака початую бутылку Кьянти и сделала затяжной глоток.
– Дааа! – донеслось из смежного помещения.
Наши выиграли. Я представила, как в одном моём любимом заведении бармен забил стаканом в колокол, прямо в эту секунду все победно закричали – я невольно улыбнулась. Мне никуда не хотелось идти – нравился ковёр и помещение, где вдруг удалось спрятаться от всеобщего ажиотажа.
Вчера днём я решила поспать. Меня разбудили крики детишек во дворе. Все говорили на французском. Они ругались, выясняли отношения и делали это вполне серьёзно. Тем же вечером в любимом месте мы встретились с архитектором-червячком, его первая фраза, адресованная нам, была:
– Как они меня все достали! Как они все нескончаемо орут!
Наш старичок жил на Жуковского. Кондиционера дома не было, приходилось в такую жару держать окна нараспашку, так что по ночам по стенам квартиры архитектора бегали трусцой латиноамериканские мотивы, что очевидно не очень-то нравилось дедуле.
– Что я могу сделать? Только водки выпить, – он осушил мгновенно стопку. Непоколебимый.
Дальше весь вечер он доканывал аргентинцев. В конце компания решила сфотографироваться с экстравагантным дедулей. Наш архитектор отрывался так каждый день. Где он? Среди туристов спрятался. Не волнуйтесь. Ему нужно болтать – он болтает.
А вот мы с моими друзьями сидели где-то на Малой Садовой и пили кофе с шоколадом. Играли Корея и Мексика. Петя смотрел на людей:
– Ну хоть стали походить на нормальный европейский город. Периодически доносятся дорогие ароматы… Надо привыкать жить в таком Петербурге. Может, иностранцам понравится Россия и они будут чаще наведываться сюда.
Или вот очередной салют в голове. Вчера вечером ехала в автобусе с делегацией из Японии. Ребята настаивали на том, что проезд везде бесплатный во время чемпионата.
– Мы только что из метро – никто с нас денег не просил, – заявил один из них обиженно нашему кондуктору. На женщине красовался тюрбан из тёмно-зелёной атласной ткани. Посередине был приклеен большой камень.
– Я вам ещё раз объясняю. Для этого ходят специальные маршруты, у них есть свой номер, туда нужно было садиться. И то вас пустят при предъявлении паспорта болельщика и билета. Выходите на следующей.
– Вот, – обратилась ко мне вдруг худощавая женщина с огромной татуировкой на ноге. Я присмотрелась: иероглиф. – А потом про нас в новостях будут показывать, что мы неадекватные, спорим из-за каких-то автобусов.
На первый взгляд я бы решила, женщина танцевала в балетной труппе, так что мы не углубились в политику и правильно сделали. Тем более на Адмиралтейской японцы вышли, и конфликт оказался исчерпан. Просто время, просто жизнь.
Потом я вспомнила о завсегдатае другого места. Он работал в центре спортивных ставок. Поразительно, но ведь я не видела его добрых три недели, как раз пока шёл чемпионат. Жаркое время для всех петербуржцев, все по-разному принимали матчи исходя из своего образа жизни и предпочтений.