Чтение онлайн

–  Останови!
– велела Фулона водителю за первым поворотом.

Тот остановил.

–  Теперь вылезай!

Водитель был не лишен чувства юмора.

–  Вы что, собираетесь угнать «Скорую»?

–  Разве я что-то говорила про угон?
– ледяным голосом поинтересовалась Фулона.
– Машину сможете забрать в Москве… У поста ГАИ по Дмитровскому шоссе, на выезде из города. Через час.

Водитель и санитар переглянулись. От Белгорода до Москвы семьсот километров. Видя, что ее не принимают всерьез, Фулона повернулась к Таамаг:

–  Тамара! У нас сложности!

Таамаг, сжимающая кистевой эспандер (она делала это почти постоянно), без усилия разодрала его на две части.

–  Считаю до нуля. Ноль!

Бригаду «Скорой» как ветром сдуло. Оруженосец Фулоны пересел за руль. В зеркальце он видел, как врач спешно нажимает кнопки телефона. Оруженосец свернул в переулок, потом еще в один, пустынный.

–  Никого, - сообщил он.

Фулона вызвала золотой шлем и ладонями коснулась небольших крыльев. За несколько секунд до того, как «Скорая» исчезла во вспышке мощнейшей телепортации, Мефодий увидел, как Багров шевельнулся, а потом сразу - без раскачки - рывком сел в носилках.

–  А где?… - начал он, беспокойно поворачиваясь.

Гелата быстро положила ладонь ему на лоб.

–  СОН!
– приказала она, подхватывая на плечи расслабленное тело…

Валькирия золотого копья ошиблась. У поста ГАИ по Дмитровскому шоссе «Скорая» стояла не через час, а через пятьдесят пять минут.

В квартире у Фулоны собрались уже все валькирии. Багров, приведенный в чувство, мрачнее мрачного сидел на подоконнике. Его раны уже затянулись. Некромаг, он и есть некромаг.

–  Что с ней теперь будет?
– спросил он. Никто не спешил отвечать. Бэтла посмотрела на Таамаг, та, крякнув, повернулась к Фулоне, и вместе они уставились на Гелату.

–  Я ее подлатаю. Раны смертельны, но одна жизнь - я уже говорила - у нас в резерве, - избегая смотреть на него, ответила Гелата.

–  А ноги?

Гелата качнула головой.

–  Нет, - сказала она едва слышно.
– Я могу привести Ирку только в то состояние, в котором она была до всего. Девушка на коляске. В противном случае мое воскрешающее копье утратит свою силу. Станет просто деревяшкой с наконечником.

–  Все хорошее в мире только для валькирий?
– злобно спросил Багров.

Гелата все так же смотрела не на Багрова, а в окно. Ее слабый голос окреп и почти звенел:

–  Извечный вопрос: если свет есть, почему умирают дети? Рождаются калеки? Существуют войны, болезни, аварии? Почему Ирка, такая хорошая, должна быть прикована к коляске? И почему он - этот самый свет - позволяет всему этому происходить?

–  Ну и почему?
– спросил Матвей с вызовом.

–  Ответ один. Жизнь имеет ценность только как путь к вечности. Как первый шаг, ступенька, которую кто-то проходит быстрее, а кто-то медленнее. Других объяснений у меня нет.

–  Да идите вы со своими ступеньками! Багров спрыгнул с подоконника и выскочил в коридор. Меф ждал хлопка дверью, но его не было. Багров унесся в другую комнату, где лежала Ирка. Через секунду оттуда вылетели оруженосцы Ильги и Хаары - первый даже кувырком. Меф оценил если не технику, то настрой.

К Фулоне вновь вернулась ее деловитость.

–  Сколько у нас времени? Когда она очнется?
– спросила она у Гелаты.

–  Дня через два. И лучше, если в себя она придет в квартире у своей бабушки. Так ей будет проще… - грустно ответила валькирия воскрешающего копья.

–  А воспоминания?

–  Воспоминания останутся, но в первые часы будут ослабленными. Как у человека, который вспоминает свой сон.

–  Антигон, не забудешь уничтожить морок?… Ну который был вместо Ирки?
– озабоченно спросила Бэтла.

Кикимор, который и поддерживал жизнь призрака, угрюмо кивнул. Как вечный оруженосец, он обязан был перейти к новой хозяйке, вот только…

Фулона взглянула на Иркино копье, щит и шлем. Они лежали на столе. К ним могла прикоснуться только она, валькирия золотого копья, да и ту они не то чтобы слушались, а скорее терпели. Копье дрожало и позванивало о щит. Звон становился все громче. Полчаса назад он был едва слышен. Фулона и Бэтла обменялись понимающими взглядами. Обе прекрасно знали, что это означает.

–  Будь ты неладно… Скоро оно найдет себе хозяйку само, - пробормотал оруженосец Бэтлы.

–  Как зовут ее бабушку?
– спросил Меф. Фулона вопросительно посмотрела на Бэтлу.

–  Анна… э-э… как-то так! Ирка называет ее Бабаня. Живут они… Ну вот тут Северный бульвар, а здесь…

Был назван адрес. Адрес Мефа. Отличался только номер дома. Буслаев удивленно вскинул брови.

–  Надо же! Как тесен мир! У меня там когда-то знакомая жила!
– сказал он.

Глава 7. Личное счастье для толстого эди

В то время, как современный культурный Запад еще погрязал в тумане невежества, в чертогах царственной Византии русская женщина уже серьезно думала о человеческом здоровье, писала руководство по гигиене, передавала потомству свои наблюдения.

Х. М. Лопарев (о Евпраксии, внучке Владимира Мономаха)

Эдя Хаврон сидел на стуле и по кругу обгрызал карандаш. Карандаш был настолько измочален его мощными зубами, что посторонний человек к нему точно не прикоснулся бы. Да Эдя бы и не позволил. Он был злостный собственник.

В блокноте, который он держал в руках, имелся список имен и фамилий. За плечами у брата стояла Зозо и крутила у виска пальцем.

–  Кончай заниматься ерундой! Эдуард, ты что, всерьез?

Эдя швырнул карандаш в стену.

–  Я не могу больше ждать! Или этой осенью я женюсь, или будет слишком поздно. Все хорошее рано или поздно заканчивается. Я в том числе!

–  Так зачем же горячку пороть?… К чему такая спешка?

–  Нет уж! Наигрались! Хочу регистрироваться! Для меня степень порядочности девушки - нужно жениться или не нужно, - заупрямился Хаврон.