Чтение онлайн

— Ты снова не замечаешь деталей, милая, — в голосе чувствовалось плохо скрытое раздражение, — Это мелочь, но мелочь формирует впечатление о нашей семье.

Он повесил рамку ровно, словно ставил точку в споре, который не успел начаться.

Мужская рука оказалась на девичьей шее, слегка сжалась, после чего плавно переместилась на плечо, настойчиво разворачивая Ольгу к Михаилу.

— Ты сегодня бледная, — сказал он, пристально вглядываясь в ее лицо, — Неужели опять плохо спала?

— Немного, — она замерла, опустив веки и ненавидя себя за то, что наслаждается мимолетной заботой.

— Ты слишком чувствительна, — он ласково погладил ее по щеке, — Женщина должна быть крепче. Тем более если она… — он сделал паузу, словно размышляя, продолжать ли откровения, — собирается быть матерью.

Ольга вздрогнула, на щеках вспыхнул болезненный румянец. Перед глазами возникли бесконечные визиты к врачу, которого ей подобрал Михаил. Те холодные диагнозы, что звучали приговором: «У вас нет шансов». Ей не хотелось в это верить, но безуспешные попытки завести ребенка, лишь подтверждали диагноз. И теперь каждое слово мужа напоминало ей о том, что она — пустая оболочка.

— Миша, ну зачем ты… — начала она и осеклась.

— Да, да, — перебил Михаил, досадливо цокнул языком, — У нас проблемы. Твои проблемы. Но ты ведь знаешь, милая, я принимаю тебя любой, — эти слова он произнес тихо, почти ласково, словно пытаясь загипнотизировать.

На некоторое время на кухне воцарилась звенящая тишина, а потом ее нарушил тихий всхлип. В тот момент Ольге казалось, что ее душа умирает по частям, оставляя внутри лишь глубокое опустошение.

“Разве я виновата в том, что не могу иметь детей?” — хотелось громко кричать, срывая голос до хрипоты, чтобы задохнуться от нехватки воздуха, чтобы не чувствовать своего никчемного существования, чтобы не мучиться в собственном чувстве вины, ведь голос мужа прочно засел у нее в голове, беспрерывно нашептывая лишь одно:

Виновата! Виновата! Виновата!

Из дома они вышли вместе. У подъезда Михаил открыл перед женой дверь машины, сделав приглашающий жест рукой. Соседи, проходившие мимо, улыбались, видя перед собой образец счастливой семьи.

Дорога до работы прошла в тягостном молчании. Михаил слушал новости, внимательно следя за дорогой, Ольга неотрывно смотрела в окно, наблюдая, как мимо проносятся улицы. Каждый был погружен в свои мысли.

У офиса Михаил вышел из машины вместе с ней:

— Хорошего дня, любимая, — легкий поцелуй коснулся щеки.

Хлопнула дверь и вскоре черная иномарка скрылась за поворотом, а Ольга так и осталась стоять у входа в офис, ощущая на своей щеке холод прощального поцелуя.

Весенний ветер трепал её волосы, выбившиеся из аккуратного пучка пряди касались щек, но она не обращала на это внимание. На улице было шумно, мимо проходили коллеги и посетители. Старый дворник подметал тротуар, шурша метлой. Вокруг царила жизнь: яркая, шумная, беспокойная. Секунды бежали, а Ольга все стояла на месте. В глубине ее души была тишина и холод одиночества, словно она стояла на краю обрыва, где никто не слышит ее голос и не видит ее страданий.

День тянулся нескончаемой чередой дел. Она машинально печатала письма, отвечала на звонки, но мысли постоянно возвращались к утреннему разговору. Кофе, рубашка мужа, угол проклятой рамки, каждое его слово — оно резало ее словно раскаленный нож.

— Оля, как же тебе повезло с Михаилом! — восхищенно пролепетала Наташка, которая частенько донимала Ольгу разговорами во время работы, — Он такой…, такой…! — не унималась коллега, — Всегда рядом, всегда такой ухоженный!

— Да, — невпопад ответила Ольга, натягивая маску счастья, — Повезло…

Коллега одобрительно кивнула, в её взгляде промелькнула зависть. Все они завидовали, ведь Михаил был примером заботливого мужа: дорогие подарки, цветы по праздникам, презентабельный вид, уверенность, богатство. Ему верили безоговорочно, а Ольге оставалось лишь одно — принимать правила его игры.

Под конец рабочего дня Михаил позвонил. Его голос как всегда звучал сдержанно, но в каждой интонации угадывалась привычная сталь.

— Я заеду за тобой в пять. Не вздумай задерживаться, — в трубке послышались короткие гудки, он не стал дожидаться ответа.

Ужин проходил напряженно. В комнате витала тяжелая тишина, прерываемая лишь звуками посуды. Ольга избегала взгляда супруга, она боялась услышать новые упреки, поэтому старалась вести себя незаметно.

— Картофель опять переварен. Он разваливается, потерял свою текстуру…, — раздраженно вздохнул Михаил, вилка со звоном упала на тарелку.

Ольга промолчала, лишь отложила приборы в сторону, стараясь дышать через раз, словно ее тут нет. Может быть тогда он отстанет от нее и бесконечные упреки прекратятся? Иногда казалось, что её молчание — единственный способ сохранить хрупкое равновесие, в то время, как Михаила молчание лишь раззадорило. Он смерил супругу холодным взглядом. Его глаза не выражали ни гнева, ни сострадания, а скорее равнодушие.

— Молчишь значит…, — он покрутил фужер с коньяком за ножку, после чего медленно сделал глоток, — Знаешь, милая, что меня злит больше твоего молчания? Это твоя медлительность, нерасторопность, заторможенность…., женщина должна быть лёгкой, изящной, веселой… Ну а ты, взгляни на себя, — его стальной голос эхом разнесся по кухне, — на кого ты похожа!

— Я много работала сегодня…, — попыталась оправдаться Ольга.

— Тогда иди в спальню и отдыхай! — Михаил не дал ни единой возможности оправдаться. В его тоне слышалась не просто критика, он ожидал безоговорочного исполнения своих требований, — Я не желаю видеть твое угрюмое лицо! Работа не должна забирать у тебя женственность. Запомни это!

Ольга дернулась, словно от пощечины, ощущая лишь боль и обиду, снова… Она замерла на мгновение, где — то глубоко в душе теплился огонек, готовый дать отпор, но…, в ее жизни было слишком много но. Ольга сжала губы в тонкую нить и одарила мужа пристальным взглядом, но опять промолчала. Затем, тихо, почти бесшумно, направилась в ванную комнату.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Она стояла в полумраке ванной комнаты и вся дрожала. Ее сердце колотилось так, будто девушка пробежала сотню километров. Она глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе спокойствие. В зеркале напротив отражалась хрупкая женская фигура — изящная и одновременно беззащитная. Ее большие карие глаза были просто бездонными на бледном, осунувшимся лице. Она тронула темные волосы, собранные в тугой пучок, и подумала: стоит их распустить, тогда возможно хоть на минуту станет легче. Но рука так и не решилась.