Чтение онлайн

– Ты, как погляжу, в Бога не веришь, – рассмеялся я, прекрасно понимая, однако, что компьютер и теология несовместимы.

– Не положено, – пошутил Навигатор, что с ним случается крайне редко. – Это только в Ватикане и в Московской патриархии компьютеры верующие. Я обязан рассматривать происходящее с точки зрения современных физики и математики. Могу предположить, что последние несколько суток на Афродите мы столкнулись с проявлением некоего физического закона, который люди еще не открыли и который соответственно не известен мне. Других объяснений подобрать не могу.

Мы с Дастином, не сговариваясь, имитировали губами пускание ветров, покидали грязную посуду в чан со вскипяченной колодезной водой и отправились в хлев – скотный двор нуждался в постоянной заботе. В конце концов, если на нас повесили ответственность за животных, мы не вправе их бросать.

Лечь спать удалось лишь незадолго до полуночи. А встать пришлось в пять утра. Корова мычала, требуя дойки.

Трое полных суток, вплоть до двадцать первого апреля, мы с Дастином прожили в относительной идиллии. Фермеры как они есть. Корова, куры, птичник. Одна из коз, непредусмотрительно выпущенная погулять, потравила капусту в огороде, за что была бита тяжелым армейским ботинком; поросята подрастали не по дням, а по часам. Единственная загвоздка состояла в добывании корма для зверинца, но проблема разрешилась сама собой. Достаточно было взять косы, прибереженные в сарае, выйти на склоны холмов, окружавших Комплекс, а потом привезти сено к Дому на прицепах электрокаров.

Выделив парочку свободных часов, мы заглянули в Комплекс. Навигатор был прав – внутри не осталось никаких следов от напряженного карнавала, разыгрываемого на всех уровнях титанической постройки. Лифты работали, как и положено, не перебрасывая людей в разнообразные «дырки», исчезли конфетти и киногерои, сгинули в небытие Пятачки, и Комплекс вновь предстал нашим глазам в качестве обычного сооружения, возведенного человеческими руками. Нам показалось, будто шутовство Хозяина наконец-то иссякло.

Но имелись серьезные причины думать по-другому. Если Хозяин (или неизвестный Кто-то Там) решил закончить свой эксперимент, значит, должны исчезнуть все его последствия. Дом, однако же, стоял на месте, скотный двор никуда не желал исчезать и требовал к себе внимания, установить связь с Землей или Кесарией по-прежнему было невозможно. Мы оставались отрезанными от цивилизации и всех обитаемых миров, которых, если не считать Земли и Афродиты, пока насчитывалось всего-то три штуки.

Дастин от скуки подкидывал невероятные идеи. Надо, мол, прекратить играть по правилам. Взять винтовки, перестрелять всех животных, Дом сжечь или взорвать, самим вернуться в Комплекс. Я и Навигатор отговаривали. Этого нельзя делать хотя бы потому, что корова Ромашка, свинки и птицы – живые. Почему живые? Да потому, что мы едим их мясо, пьем молоко и не испытываем при этом никаких неудобств. Если бы продукты были не натуральные и не несли в себе необходимые белок, жир и углеводы, мы постоянно испытывали бы чувство голода и в конце концов загнулись. Пища – настоящая. Следовательно, Ромашка, свинья (последнюю мы окрестили Снежинкой, спасибо Оруэллу) и все остальные – подлинные.

– Это не аргумент, – заявил Дастин, однако смирился, добавив при этом: – Есть корова – есть проблема, нет коровы… Думайте сами, в общем.

Не иначе, Сталина начитался.

Развлечений было мало, да и времени не хватало. По вечерам Навигатор крутил для нас кино (в основном туповатые вестерны, где мне за каждым углом мерещился Роланд, сгинувший в никуда вместе со всеми персонажами) или ставил музыку. Все остальные часы занимала работа. Никогда бы не подумал, что содержать ферму столь утомительно.

На третьи сутки у нас случился кризис перепроизводства. Лишнее молоко пришлось выливать, холодильник оказался забит куриными яйцами снизу доверху, а от поросятины, плохо приготовленной Дастином, меня уже тошнило. Я взялся за кухонные дела сам и даже сумел вполне прилично состряпать копченую курицу. Кстати, в этот же день на птичнике вылупились несколько цыплят…

– Знаешь, мне становится скучно, – поведал за ужином Дастин. – Сидят два человека на пустой планете, занимаются какой-то ерундой, будущее неопределенно… По крайней мере, когда приходили эсэсовцы или тамплиеры, нам было чем заняться и над чем подумать. И женщины, опять же…

– Чего? – вскинулся я. – Какие женщины?

– Овечка-Мелисента, например, – покраснел Дастин.

– Мама дорогая! – ахнул я. – Ты это всерьез? И где? На сеновале? Боже мой! Да это же гораздо хуже, чем трахать резиновую куклу!

– Вот теперь и ты признал, что они – не настоящие, хотя постоянно утверждаешь другое, – сдвинул брови Дастин. – На мой непритязательный взгляд, было вполне себе ничего. И она мне показалась именно… взаправдашней. Теперь мы снова остались в обществе друг друга, к нам никто не ходит. Я с ужасом представляю, каково придется, если внезапно выяснится, что мы застряли здесь навсегда именно в том положении, в котором сейчас находимся. Два единственных человека на всю Вселенную. Адам… и еще один Адам. Воображаю двух седых немощных старикашек, которые лет через сорок по привычке, а не по необходимости, поковыляют доить очередную корову, подаренную неизвестно кем. Не хочу!

– А чего хочешь? – осторожно спросил я, наклонив голову.

– Человек без общения – не человек, – хмуро ответил Дастин. – Признаться честно? Я соскучился по Роланду, по всему этому идиотизму, который целую неделю нас сопровождал. Было интересно. Можно было думать как поступить, что сказать тому или иному человеку. Я помнил постоянных клиентов и знал, какое пиво они предпочитают, темное или светлое. Передо мной всегда вставали загадки, которые непременно надо разгадать. Эти три дня занудного фермерства меня достали!

– Но, кажется, мы ничего не можем сделать, – справедливо ответил я. – Проще смириться и смотреть, что будет дальше.

– Да пошел ты!.. – рявкнул Дастин, смел ладонью со стола кружку с молоком, кружка рухнула на пол и разбилась, разбрызгав вокруг белые алебастровые пятна. Дастин вскочил, ругнулся под нос и ушел наверх. Я так и не понял, почему он обиделся. Тем более что раньше обижаться напарник не умел. Обычно ему все было пофиг.

Да, и что же будет дальше? Загадка.

– Тео, хватит дрыхнуть! Кажется, у нас неприятности!

– Опять? – простонал я, вырванный из глубокого, как омут, сна. Дастин стоял рядом и недоверчиво косился в сторону окна. Через тонкие стекла, скрытые льняными шторами, в комнату проникал розовато-оранжевый, чуть колеблющийся свет. Не пожар, не прожектор и не осветительная ракета. Свет был чересчур уж интенсивным и каким-то… неестественным, что ли?

– Слышишь? – шепнул напарник. – И звук этот странный… Что бы это могло быть?