Чтение онлайн

– А по-моему, все ясно, – пожал плечами Дастин. – Типичная любовная драма, чуточку приправленная мистикой. Жили-были Гамлет-старший и Гертруда, был у них сыночек Гамлет-младший… Стоп! Один момент! А у них ли?

– А у кого же еще? – удивился я.

– Нашел первую нестыковку. Слишком неестественно это выглядит! Клавдий по смерти старого короля немедленно женится на королеве, усыновляет принца и оставляет его наследником. Даже если у Гертруды родится другой ребенок, наследником все равно будет старший. Нормальный король такого шага бы не сделал – слишком опасно иметь столь явного претендента на трон. Знаешь, как поступил бы я? Гертруду – в монастырь, принца либо подальше в заграницы, либо… В общем, несчастный случай. И женись себе на ком хочешь, заводи собственных детей, продолжай династию…

– А если у Клавдия с Гертрудой любовь?

– Именно любовь! – воскликнул Дастин, подняв палец к небу. – Причем давняя и искренняя. Слишком давняя. Понимаешь, о чем я?

– Ты хочешь сказать… – Я онемел. – Что Гамлет-младший?..

– Пока я ничего не хочу сказать. Это лишь версия. Но она прекрасно ложится на ткань логики.

Я машинально подбросил монету, поймал и прихлопнул ладонью на левое запястье.

– Орел. Четыреста первый раз…

Знаменитый принц Датский Гамлет не представлял собой, увы, ничего особенного. Бледненький молодой человек лет двадцати пяти от роду, худой, некрасивый, с прыщом на носу. Весьма непритязательный облик завершало непременное траурное одеяние – черный колет, черные чулки, черные штаны-буфы, черный берет с черным пером… В общем, все черное, за исключением золотой цепи с массивным медальоном на шее. Изображал медальон, разумеется, новопреставленного Гамлетова папашу. Беседы не состоялось, потому что угрюмый принц был чересчур занят общением с Горацио – теоретически мы знали, что этот философствующий типчик есть закадычный друг нашего злосчастного героя и его роль во всех событиях нам опять же была ясна не до конца.

В течение дня мы только и делали, что знакомились. Офелия – упрямая надменная девочка, приняла «друзей» Гамлета с большой прохладцей, позволила чмокнуть ручку и ненавязчиво выставила, сославшись на головную боль. Лаэрт, брат Офелии, нам понравился гораздо больше – хотя бы тем, что он не мудрствовал, не философствовал, а сразу предложил пойти в кабак. Как выразился Лаэрт, «в этом проклятом Эльсиноре уже все мухи от скуки передохли». Мушиная судьба Лаэрта не прельщала, и он громко рассуждал о том, как здорово жить в Париже или, на худой конец, в Виттенберге…

По дороге нам встретился досточтимый родитель Лаэрта и высокомерной Офелии – старик Полоний, занимавший при дворе должность, примерно соответствующую должности премьер-министра Дании. Особого впечатления Полоний не произвел. В пьесе Гамлет назвал его «вертлявый глупый хлопотун» и, пожалуй, был прав – дедулечка суетился, вид имел угодливый и вместе с тем несчастный. Вероятно, канительная должность Полония тяготила, но оставлять ее он не желал из честолюбия.

– …Зачем вы приехали в Эльсинор? – громогласно вопрошал Лаэрт. – Тут вас научат пьянству только потому, что больше здесь нечего делать!

– Нас попросили, – пожал плечами Дастин. – С принцем не все в порядке. Мы его старые друзья, и король полагает, что он сумеет рассеяться… Йоген, еще пива!

Принесли пива, а я подумал, что Дастин, гоняя трактирщика, получает прямо-таки удовольствие садиста, ибо впервые за последние недели он выступает не в роли хозяина кабака, а прямо наоборот. Решил оторваться на толстячке Йогене. Лаэрт же, подвыпив, как человек бесхитростный, чуть ли даже не из народа, выболтал нам большинство необходимых на первое время сведений.

– Будет война! – глаголил Лаэрт. Кстати, он не показался мне особо умным – обычный молодой человек своего времени, недалекий и дружелюбный. Из таких субъектов во все времена получались отличные младшие офицеры или капитаны гвардии. Верен господину, честен, исполнителен. Что еще нужно? А соображение – дело десятое. – Гильденстерн, вы заметили, какая строгость караулов в Эльсиноре? По всей стране льют пушки, покупают оружие за границей, в Священной Римской империи! Всех корабельных плотников заставили работать на верфях и в будни, и в заповеданное воскресенье! Неужели не слышали, а, Розенкранц?

– Слышали, – хором соврали я и Дастин. – А чем это вызвано? С кем воевать будем?

– С Норвегией. – Лаэрт посмотрел удивленно. – Господа, вы будто из самой глухой деревни приехали, а не из университетского Виттенберга! Предыдущий король Гамлет был вызван на поединок королем Фортинбрасом, папашей младшего Фортинбраса, нынешнего норвежского принца. Так вот, имелся договор, скрепленный с соблюдением всех правил чести – если один из королей падет в бою, вместе с жизнью он оставляет победителю весьма обширные земли. Земля Фортинбрасов по названной статье вся досталась Гамлету.

– Старшему или младшему? – уточнил я.

– Гильденстерн, как же вы не осведомлены! Ах, вы Розенкранц?.. Извините. Ясен пень, Гамлету-старшему, а через него – младшему! То есть не ему лично, а королевству, которым сейчас правит наш добрый Клавдий. Принцу Фортинбрасу, наследнику Норвегии, само собой, попала вожжа под хвост, и он решил отбить утраченные земли. Собирает армию, готовится… И предзнаменования дурные.

– Какие же? Что-нибудь необычное, сверхъестественное? – осторожно намекнул я.

– По дворцовой страже прошел слух, – понизил голос Лаэрт, – будто несколько ночей подряд под северной стеной Эльсинора и на площадке перед замком видели призрака.

– Призрака? – притворившись изумленным до глубины души, ахнул я. – Настоящего? И что же он делал – завывал и гремел цепями? Предвещал страшные бедствия?

– Нет, – развел руками Лаэрт. – Просто гулял. Сам я его не видел… Но по всем поверьям призраки являются в годы несчастий. Вот так, господа! Ну что, еще по кружечке?