Танец с Клинком
Шрифт:
— Потому что каждый день удерживаю равновесие, стоя на краю пропасти. Каждый день слышу Её голос. Смерть зовёт меня. И требует дань. И я вижу тех, на ком стоит Её печать. Ваше время ещё не пришло.
И по его глазам я видел, что он мне поверил…
Настоящий дом всегда приветствует своего человека: поскрипыванием полов, сквозняком из приоткрытой форточки или привычными ароматами, въевшимися в стены и мебель. Дом дарит умиротворение. В него хочется возвращаться. А иногда и привести в него нового обитателя…
— Да где же эти чёртовы ключи? В какой карман я их положил?
Недовольное бурчание сопровождалось рассеянным похлопыванием по карманам тактического костюма. А их на нём оказалось просто неприличное количество.
— Я не понимаю, чем тебя не устраивает мой выбор?! — возмущённо фыркнула Алекса и ткнула меня в бок кулаком. — В нашем распоряжении целый дом! Небольшой, уютный, с вышколенными слугами! Ремонт недавно сделали! А ты притащил…
— Помолчи, женщина. Иначе я пожалею, что привёл тебя в место, которое считаю своим настоящим домом. — иронично отозвался я, на секунду отрываясь от поисков. — Хвала богам! Нашёл!
Искомый ключ торопливо вошёл в замочную скважину. Проворачивая его в стальном нутре механического замка, я не забыл и о дверном "глазке". Встроенный сканер сетчатки замерцал весенней зеленью световых лучей, сверяя данные с имеющимся в базе образцом.
— Параноики какие-то… — недовольно шепнула Алекса, положив подбородок мне на плечо и обвивая руками мой торс. — Прости. Но мне обидно! Я старалась, когда выбирала нам место для встреч!
— Этот режим опекуны включают только когда уезжают из города. И я ценю всё, что ты делаешь. Дом никуда не убежит. А пока что… Есть более важный вопрос!
— Какой?
— Ты умеешь готовить?
Девушка насмешливо фыркнула мне в ухо, куснула за мочку и притворно зарычала:
— Хаттори! И не рассчитывай, что нашёл себе кухонную рабыню!
Дверь в последний раз щёлкнула замком. Аккуратно развернувшись на месте, я прижал Алексу к себе и поцеловал — торопливо и по-прежнему неумело, скользнув ладонями вниз по её спине и не обращая внимания на протестующий возглас, подавленный в зародыше. Обоняние уловило тонкий аромат её духов, перемешанный с запахом мокрой ткани и разгорячённого девичьего тела. Невесомый флёр пороховой гари добавлял чуточку пикантности. Голова закружилась, пульс участился, а сознание затопило непередаваемое наслаждение…
Девушка попыталась отстраниться, но резко обмякла в моих руках и даже едва слышно застонала от удовольствия. Удивлённо приподняв брови, я с сожалением оторвался от её губ и вопросительно заглянул затуманенные и полыхающие багровыми искрами глаза Алексы:
— Мне расценивать это как похвалу?
— Кровь, Лео. Всё дело в ней. Мне передаются твои чувства. Не льсти себе! Хотя… — слабо улыбнулась она в ответ и с заметным усилием обрела прежний уверенный вид. — Никогда не целовалась на лестничной площадке. И не жалею, что попробовала…
— У тебя сегодня день открытий. — подмигнул я. — Ещё попробуешь накормить своего мужчину тем что сама приготовишь. Как тебе перспективы?
— Почему бы и нет? Звучит интересно. Но посуда тогда за тобой!
Спустя двадцать минут, удобно расположившись на диванчике в углу кухни, я молча наблюдал за Алексой. Избавившись от зимнего пальто, подбитого волчьим мехом, девушка осталась в одном комбинезоне, туго обтягивающем её стройное тело и выгодно подчёркивающем каждый его изгиб. Поборов первую неуверенность, Алекса довольно быстро сориентировалась на кухне и занялась приготовлением ужина. Она принадлежала к тому типу людей, что неспособны спасовать перед трудностями. Особенно если имеют хотя бы поверхностное предоставление о том, что надо делать.
Я наблюдал и думал. Любовался и вспоминал то, как две недели назад, в день её возвращения в Сибирск, наконец-то смог остаться с Алексой наедине…
…Тускло поблёскивая оружейной сталью, ствол винчестера неумолимо уставился мне в глаза. Аккуратно сдвинув его рукой вниз и в сторону, я с любопытством скользнул взглядом по сложной рунической гравировке, оплетающей ствол, и шагнул было к девушке, но она плавно сместилась назад и вновь уверенно направила на меня винтовку.
— Стой где стоишь! И не смей прикасаться ко мне! — холодно процедила моя невеста. — Что за цирк ты устроил?! Какая свадьба?! Почему я узнаю об этом от своего разъярённого отца?! Ты меня спросил?
Перечень озвученных вопросов внушал.
— А ты разве против? — наигранно удивился я, в притворном испуге поднимая руки вверх. — Мне казалось, что мы всё обсудили в том разговоре…
— Ты хочешь сказать, что сделал мне предложение по телефону?!
Скакнувшие вверх интонации звенящего сталью голоса не предвещали ничего хорошего.
Плавно крутанув кистью, я попытался закончить спектакль — поймал винтовку за ствол, дёрнул на себя и сделал шаг ей навстречу, подныривая под цевьё винчестера. Грохот неожиданного выстрела в гулкой прихожей снятого Алексой дома прозвучал особенно раскатисто и оглушающе. Моё левое ухо протестующе отозвалось болью и зазвенело.
А летящий в лицо приклад сверкнул серебром оковки и угодил мне точно в лоб.
Доооон-н-н-г!
"Доспех духа" не сумел защитить до конца — голова мотнулась, протестующе застонали шейные позвонки, а глаза собрались в кучку на переносице. Иначе я не понимаю, как мог получиться такой причудливый ракурс. Моя фурия посчитала один удар недостаточным и от всей души приложилась прикладом ещё раз, выбрав целью челюсть. И я упал на одно колено, в последний момент опёршись на правую руку. Упал и тут же вскинул голову, обращая на неё разъярённый взгляд.
Кажется она что-то кричала. Разметавшиеся в разные стороны жемчужные волосы, пылающие багрянцем чёрные глаза, приталенный и распахнутый на груди мундир, демонстрирующий расстёгнутую блузку.
Кровь вскипела. Издав нечленораздельный рык, рывком преодолел разделявшие нас пару шагов и… Нарвался на встречный удар коленом. Холодный, расчётливый и безошибочно точный.
Прокатившись по паркету практически до самых дверей, я перестал себя сдерживать и на ноги поднялся уже облачённым в чернильную дымку "Покрова Тьмы". Поднялся и, хрустнув шеей, метнулся вперёд. Разум временно уступил бразды правления. Меня вели инстинкты. Древние, как само человечество.