Танец страсти
Шрифт:
Сюзанна положила свою ладонь на руку Клод.
– Я благодарна вам за заботу о Сильвии все эти годы. Я понимаю, как вы рисковали.
– Довольно давно я немного танцевала в «Зеленом яблоке», где и познакомилась с Анной и Дейзи Джоунз. Я узнала от Дейзи о вашем… положении… и, вернувшись во Францию, я… я забрала Сильвию к себе, чтобы воспитать как родную. И поскольку с тех пор никто и ничего не слышал об Анне, я никогда не рассказывала Сильвии о матери. Мне казалось, не было необходимости беспокоить девочку этой историей. Я так и не узнала, что же случилось с другими малышками – с вами, леди Грэнтем, или с Сабриной. И разумнее было бы не писать об этом никому, потому что существовала опасность… да, опасность…
Гийом нежно пробормотал по-английски какие-то неприличные слова и снова ущипнул Клод за ухо. Клод, как бы извиняясь, объяснила:
– Когда-то давно он принадлежал моряку. У него очень богатый лексикон.
Сюзанна слегка улыбнулась. Кит держал ее ладонь в своих руках. Он, как могла предположить Клод, изо всех сил старался не рассмеяться.
– Я очень сожалею, Сюзанна. – Голос Клод вновь задрожал, и она промокнула платочком глаза.
– Ах, Клод, я не сержусь, – поспешила успокоить женщину Сюзанна. – Будь я на вашем месте, тоже сожгла бы эти письма ради того человека, которого люблю. Вы говорите, что из записки Сильвии следует, что она уехала в Англию. А не знаете ли вы, куда она могла направиться в Лондоне?
– Не знаю. Я очень сожалею. Дейзи Джоунз – моя единственная подруга в Англии. Но я не думаю, что Сильвия что-то знает о ней. – Клод захлюпала носом. – Я очень беспокоюсь. Вы видите, наша жизнь не слишком шикарна, и было нелегко, когда Сильвия была маленькая. Но Сильвия… она сейчас самая лучшая балерина в Париже. О том, что она уехала, стало известно всем. Месье Фавр… Мадам Габон говорит, что он очень сердит.
– Сильвия балерина? – Кит не, мог скрыть изумления. Сюзанна тут же испытала легкую ревность, потому что эта новость действительно достойна изумления.
И следом появилось чувство некоторой гордости, потому что для Сюзанны удивительно быть в родстве с балериной.
С балериной, имеющей любовника.
Клод горестно вздыхала.
– Если вы… когда вернетесь в Лондон… найдете ее, вы скажете, что мне очень жаль? Я никогда не хотела обидеть ее. Она очень послушная, моя Сильвия. На нее это так непохоже – взять и убежать. Но у нее есть характер, и я думаю, что на сей раз что-то очень важное подтолкнуло Сильвию уехать за море. И возможно, она там в опасности.
Сюзанна заметила, как Кит искоса взглянул на нее.
Значит, в семье Холта Сильвия – не единственный человек с характером. В какой-то степени Сюзанна была рада это услышать. Сестра стала для нее еще ближе.
Том и Генерал любили эффекты. Когда им нужно было сделать какое-то важное объявление, они собирали девушек вместе, рядом со сценой.
И сейчас, выстроив их перед собой, Том и Генерал некоторое время молча наслаждались этим зрелищем.
Девушки вели себя безупречно, поскольку знали, зачем Том и Генерал устраивают общий сбор. Они стояли притихшие, широко раскрыв глаза, и ожидали, что предстоит услышать на этот раз.
Сильвия искоса посматривала на Молли и поняла, что Молли тоже наблюдает за ней. После вчерашней встречи в мансарде Молли была уверена, что на роль Венеры Том и Генерал назначат Сильвию.
Со сцены доносились звуки приготовлений к спектаклю: стук молотков, скрип и скрежет перетаскиваемых декораций, перебранка рабочих.
– День, которого вы так ждали, леди, наступил, – торжественно объявил Том.
И в этот момент поднялся занавес.
– Боже милостивый! – Роуз воскликнула это так, что ожидания Тома и Генерала наверняка оправдались.
Огромная раковина стояла посреди сцены. При слабом освещении были едва видны длинные темные канаты. Специально все устроено так, чтобы не было заметно, как команда мальчишек в нужное время дружно натянет канаты – и раковина раскроется.
– В полумраке, ночью это будет выглядеть гораздо эффектнее, – заверил всех Генерал. – Вокруг будут качаться водоросли и плавать рыбы. – Он живописно изобразил руками в воздухе целую картину, и девушки завороженно следили за его движениями.
– Венере, – Том продолжил речь Генерала, – будет оказана честь находиться внутри этой раковины, пока не наступит нужный момент, и тогда она предстанет перед публикой. Венера должна являть собой настоящую жемчужину. Грациозную и прекрасную. Наша славная Жозефина сочинила для нее дивную песню.
Жозефина благосклонно кивнула. Сильвия тут же подумала: жемчужина… Какое отношение это имеет к ней?
– И поскольку я знаю, что все вы, затаив дыхание, ждете объявления о том, кто будет Венерой… – Том был невозмутим.
Все замерли.
Замерла и Сильвия, надеясь и вознося молитву, чтобы только Том не назвал ее имя. Она не знала, чего ожидать от Тома Шонесси, и не сочтет ли он это своеобразным подарком для нее… или же, наоборот, посадит ее в раковину, зная, что Сильвия точно не желает там оказаться. Она, конечно, может и возражать, но надо считаться с тем, что Том Шонесси обеспечил ей на некоторое время крышу над головой.
Нет, все же этот мужчина – практичный человек, а из нее – плохая Венера.
Том выждал некоторое время, вероятно, давая возможность музыкантам настроить инструменты.
– Молли, выйди, пожалуйста, вперед.
Казалось, дружное восклицание девушек всколыхнуло занавес на сцене:
– О-о-о, Молли!
Послышались поздравления, в которых не чувствовалось удивления: превосходство Молли не подвергалось сомнению. Пожалуй, девушки искренне радовались за подругу.
Молли вышла вперед так, словно это была ее коронация, и буквально поплыла на сцену.
И когда она повернулась лицом к залу, ее торжествующая улыбка могла бы осветить весь ночной театр.
– Давайте поаплодируем Молли, – все так же серьезно предложил Том.
Раздались аплодисменты. И счастью Молли не было границ, когда рядом с ней встали Генерал и Том.
А Дейзи Джоунз демонстративно повернулась ко всем спиной и, преисполненная достоинства, направилась за кулисы – туда, где находилась ее бархатная розовая комната.
Сильвия наблюдала, как уходила Дейзи. Эта женщина никогда напрямую к ней не обращалась. Сильвия также ни разу не замечала, чтобы она общалась с кем-то из девушек. Дейзи строго соблюдала дистанцию между собой и остальными, считая всех ниже ее.