Tanger
Шрифт:
…стрейнджерс ин де найт ту лавью пиплс и ай лав ю-ю-ю… ла-ла-ла… ла-ла-ла и ай лав ю-ю-у-у…
— Вы здесь неправильно написали, как я вам перевод оформлять буду, у нас даже в книге такого нет!
— А что сделать-то?
— Вот здесь, здесь ставьте число.
— Но ведь Максим уже предлагал тебе хорошую работу.
— Он пидор.
— Ну разве это имеет значение?
— Ты хочешь, чтобы я стал пидором? — нараспев, протянул он. — Анвар, она хочет, чтобы я стал пидором и попал в их пидорскую мафию, тогда ей станет легче, ей по барабану все…
— Извини, что я начала, но ты просто не хочешь работать, Гарник, ты на компьютере играешь!
Женька заплакал.
— Я не играю, я изучаю Корэлл Дро.
— А, правда, Анвар, Женька такой хорошенький стал?
— Ребенок плачет!
— Ты, извини, тоже его отец, между прочим.
— А ты женщина.
— Это его мать этому научила, Анвар, он сам мне рассказывал.
— Что ты выдумываешь?!
— Он даже к матери своей не ездил, Анвар. Три года не ездил, прикинь, как все запущено!
— Поеду.
— У тебя денег нет… вон, Анвар же работает все-таки…
— Я не хочу так работать.
— А ты знаешь, Анвар, он Таньке, моей подруге, ночью руку на бедро положил, когда она у нас ночевала! Прикольно, да?
— Я ошибся.
— Ничего себе ошибочки у тебя, чувак!
— Я ее за тебя принял.
— Вот этого я тебе никогда не прощу!
— Я думал, что это ты, ты всегда с этого края лежишь!
— Ты просто отговорки ищешь, чтобы на компьютере…
стрейнджерс ин де найт ту лавью пиплс и ай лав ю-ю-ю… ла-ла-ла… ла-ла-ла и ай лав ю-ю-у-у…
стрейнджерс ин де найт ту лавью пиплс и ай лав ю-ю-ю… ла-ла-ла… ла-ла-ла и ай лав ю-ю-у-у…
— Нету, нету пенсии, ну сколько можно говорить, не пришла.
— Где-где? В Банке, где!
— На Руставели пятнадцать, туда езжайте, если доедете уже.
Гарник пошел и сильно шлепнул Женьку, он заревел еще сильнее. Ксения вздрогнула и посмотрела на меня круглыми черными глазами.
— Прикинь, как все запущено.
Звонил Кирилл. Мы договорились о встрече, я надеялся, что он пригласит своих студенток сексуальных.
Потом звонил Артемий, и Гарник долго обсуждал с ним новые стихи. Я играл с Женькой. Так приятно было находиться в теплой, уютной квартире. Ксения смеялась над Женькой, помогала мне учить его словам и читать детские стишки. Читали вместе. Было видно, что она соскучилась по этому.
— Зато у нас мальчик хороший получился! — вдруг сказала она. — Правда же, хороший?
Я остался ночевать. Ночью играли на компьютере в «Мортал комбат». Гарник проигрывал и злился, как ребенок. Ксения спала. Потом он по Интернету общался с какой-то «Киской», занимался с ней виртуальным сексом и возбудился. Он потряс головой, взял резинку в губы и как-то неожиданно женственно собрал блестящие черные волосы на затылке в хвостик, перетянул резинкой. Я почувствовал, что мне нужно уйти. Посидел на краешке ванной. А потом лег на раскладушку на кухне и уснул.
Утром приехал в общагу. Голуби скребли жесть над головой. Было плохо. Не находил себе места. Очень захотелось позвонить Асель. И вот сижу на почте, пишу.
Так и не смог позвонить, сидя в кабине, я почувствовал, что в доме у них темно и обе они молчат.
У Ксении в старом журнале «Вог» вдруг увидел девушку, чем-то похожую на Асель. Один глаз казался чуть меньше другого, будто она его немного прищурила. Она была красивее Асель, она была такой, какой Асель могла быть в идеале. Вырвал эту страницу.
Сижу на почте. Бабка ругается. В голове песня о странниках в ночи. Не петь ее. (Ноябрь 1996 г. Уже поздно.)
…стрейнджерс ин де найт ту лавью пиплс и ай лав ю-ю-ю… ла-ла-ла… ла-ла-ла и ай лав ю-ю-у…
…стрейнджерс ин де найт ту лавью пиплс и ай лав ю-ю-ю… ла-ла-ла… ла-ла-ла и ай лав ю-ю-у-у…
пять
В метро люблю садиться рядом со спящими девушками, смотришь искоса и воображаешь, что она спит рядом с тобой на подушке, сейчас проснется, повернет лицо и улыбнется.
Видя свое отражение в черном стекле электрички, часто размягчал окаменелое лицо, чтобы люди не обращали на меня внимание. Где-то читал, что нужно насильно улыбаться, тогда и настроение изменится. Насильно улыбал свои губы, поднимал их кончики кверху, подташнивало и, казалось, слышно, как хрустит лицо.
Они целовались. Их глаза были закрыты. Она детскими пальцами в дешевых перстнях гладила его затылок. Он прижимал ее, приподнимал вверх и шов ее джинсов врезался, красиво разделял ее зад. Трусики ее, наверное, тоже натянулись, свернулись и впились между губ. У него, наверное, встал. И она чувствует это, он чуть отстраняется, наклоняется, чтобы не было видно. Иногда открывает глаза и снова быстро зажмуривается.
«А ведь он ее любит. Любит этот некрасивый нос, это острое лицо. А мне она не нравится, и мне смешна его любовь».
Стоял в переходе метро «Кузьминки», выход из первого вагона, и смотрел на целующихся. Обходил, курил, искоса посматривал. Вот этот вот хлюпик с рюкзаком Puma на спине обнимает ее. И это колечко у него в ухе. У нее перчатки и сумочка дамская. Он ее ровесник, конечно, но выглядит гораздо моложе. А если она его бросит, он будет страдать, а мне будет все равно, я не буду понимать его боли. И кому-то также все равно твои страдания, Асель, и так далее, да.
Они целовались, а у меня рот наполнялся слюной. Ладно, Кирилл пригласит своих студенток-москвичек… нежные, до дрожи шероховатые молоденькие тела. Я воображал все, что у нас будет с ними, дрожал и радовался.