Танго теней
Шрифт:
«Полторы минуты…» - отметил Жак, машинально взглянув на часы, и покачал головой недовольно.
Реальное время встречного боевого столкновения…
И это время совершенно, то есть координально отличается от тех затяжных голливудских боев, которые длятся часами, а иногда и сутками. Чушь полнейшая!!! Для того чтобы вести интенсивный бой несколько часов, необходимы боеприпасы. Тридцатипатронный рожок «Калашникова» выплевывается за три секунды, а уж у «американочки» М-16 и того быстрее!!!
И что дальше?! Сколько может унести на себе снаряженных магазинов каждый боец спецподразделения, находясь в глубоком, многодневном рейде? Десяток? Не больше, потому, что есть еще и другая амуниция и средства для выживания! Он, этот боец, и так похож на вьючного мула, таская на себе, порой до 40 кг! При этом есть неизменное правило спецназовца - «Никогда не расстреливать весь боезапас!», мало ли что тебя ждет дальше, ведь не будешь же ты использовать свое оружие вместо дубины!..
Встречный бой - он почти всегда на «длину рожка»!..
Поэтому полторы минуты - это даже много, это потому, что «засадники» упорные попались, или бестолковые…
– Капралы! Доложить о личном составе по своим группам!
– Прохрипел Туарег в микрофон.
У него немного першило в горле от запаха сгоревшего пороха. У него от этого запаха всегда першило, и всегда садился голос, хоть за столько лет и должен был бы уже привыкнуть к нему, ан нет! А может это адреналин, выброшенный в кровь мощным потоком, ударял со всего маху по голосовым связкам, кто знает?.. Но после боя голос Туарега всегда был «с трещинкой»…
– Ковбой Туарегу! Двое пораненых…
– Принял!
– Кобра Туарегу! Один раненый!
– Принял!
– Грин на связи! У меня один убитый…
– Кто?
– Рявкнул Туарег.
То, что среди них могут быть раненые, Андрея ничуть не удивило - противник у них был более чем серьезный, но вот сообщение о том, что есть и погибший больно ударило в сердце.
– Из последнего пополнения… Молодой-зеленый… Ломанулся к кустам в полный рост, его и срезали… Хороший парнишка был… Жаль!
– Любого жаль, майор! Любого!!!
Пыль и копоть понемногу осели, прибитые к земле тропическим дождем, и стали видны и срезанные свинцом кусты, и несколько небольших воронок от наступательных гранат.
– Осмотреться по кустам!
Несколько камуфлированных теней метнулось в разные стороны, и через некоторое время Туарег получил доклады о том, что в ближайшей «перспективе» противника не обнаружено.
– Хорошо!.. Грин, выставляй охранение по периметру, остальным - сбор группы у Ковбойского «Хаммера».
Ощетинившись автоматами и пулеметами в сторону джунглей, на поляне стали появляться бойцы взвода сержанта Рано. Перепачканные грязью с ног до головы, так, что только белели только зубы и глаза, а глаза, к тому же еще горели злым огнем боевого азарта, они, словно черти из преисподней, готовы были в этот момент разорвать на клочки любого, кто покусится бы на окружавшую их тишину…
Затем на поляне появились двое импровизированных носилок. На первых сидел, сжимая свою М-16, такой же замызганный, как и его сотоварищи, «чертик», зло зыркая по сторонам, единственная разница между ними была в том, что его левое бедро было, не очень аккуратно, прямо поверх камуфляжа, перемотано грязным бинтом. На вторых же не наблюдалось никакого движения - лежавший на них боец был накрыт с головой.
«Погиб еще один настоящий солдат… Земля тебе пухом!» - Подумал Жак.
– Ладно… Грин!
– Жак тяжело поднялся с земли.
– Грузимся в «живые» джипы и ходу отсюда… Ковбой!
– Я, пан сержант!
– Тебе и твоим парням отдельное спасибо и благодарность - вы приняли самый первый удар. Это будет отдельно отмечено в рапорте генералу!
– То наша справа, пан коммандер!
– Да, Марек… - Жак заговорил так тихо, что сам себя едва слышал.
– Это действительно наша работа - подставлять свои головы и умирать когда это потребуется… Ладно!.. Бог не выдаст - черномазая свинья не съест, подавится!.. …Так было в тот раз…
После того случая Туарег стал очень осторожен!..
И…
Слава Богу, таких ситуаций больше не повторялось… …26 мая… …- Ну, что, ком, пронесло на этот раз?
Грин обращался к сержанту, потому что так было заведено, хотя сам вопрос был чисто риторическим - три пропыленных до такой степени, что невозможно было угадать их первоначальный цвет, «Хаммера» команды сержанта Рано медленно, и даже как-то степенно, въезжали на территорию военной базы. Эту базу в Джибути «делили» между собой полубригада американских морских пехотинцев и 13 полубригада Французского иностранного Легиона, к которой и был приписан отдельный взвод «коммандос» сержанта Рано.
– Да и, слава Богу, Павел, хвала Аллаху…
Жак ответил автоматически, потому что его мысли были очень далеко отсюда.
Очень далеко…
В далекой полосатой туарегской палатке…
«…Амаль!.. Ты уже, наверное, совсем взрослая!
– Думал он.
– Ты уже и тогда была взрослой, а уж теперь… Теперь ты уже наверняка замужем… И у тебя уже есть семья и дети…»
– Месье сержант, разрешите обратиться?
– Его мысли прервал солдат с повязкой «Посыльный», который вытянулся во «Фрунт», приветствуя старшего по званию.
– Обращайтесь!
– Вам приказано срочно прибыть в штаб бригады по возвращении!
– Хорошо, солдат! Доложите «Дежурному», что я принял приказ!
– О как!
– Проговорил Грин, глядя вслед посыльному, который хорошей «рысью» удалялся в сторону штаба, и бросил насмешливый взгляд на мятые от долгого сидения на жестком, форменные камуфляжные брюки Туарега.
– А что там говорит наш «гидрометеоцентр», который твоя задница, командир? Не зудит, не чешется как всегда, в предчувствиях?