Танго теней
Шрифт:
Но… Все эти титанические усилия были тщетны…
А Гришин с каждым днем становился все более неразговорчивым и задумчивым, когда видел немой, отрицательный кивок майора… И уходил в свою каюту…
…С того дня, когда беспомощного, в бессознательном состоянии, Александра нашли кочевники-туареги прошло несколько недель…
Александр уже не впадал в беспамятство, но был все еще настолько слаб, что едва-едва мог пошевелить руками и ногами, а уж о том, чтобы подняться небыло пока и речи!..
Но это было для него не самое страшное…
Между теми цунами боли, которые периодически накатывали на его мозг, Александр все пытался сообразить где он, и что с ним было, но… Да же не мог вспомнить своего имени… Его память напрочь отказалась служить своему хозяину, и теперь… Она была чиста, как белый лист бумаги… Александр чувствовал себя новорожденным младенцем, которому предстояло теперь познавать мир, и учиться всему заново… Абсолютно всему!..
Он смотрел на девочку, завернутую в голубое покрывало, которая все это время не оставляла его ни на секунду, и… В те, самые первые дни, наверное думал, что это его ангел-хранитель…
Да, собственно именно так оно и было… …- Ну, вот ты уже и не теряешь сознание, как несколько дней назад, когда я тебя нашла!
– Говорила она на совершенно непонятном языке.
– Ну, давай, поешь! Еда - это сила!..
Она крошила в миску с верблюжьим молоком сушеные финики, а потом кормила этой странной, но очень вкусной едой своего «найденыша»…
И Александр чувствовал, как очень медленно, но силы, все же, возвращались в его тело…
Только вот…
Он наблюдал за тем, как эта девочка в синих покрывалах суетилась вокруг него, как она его кормила, умывала… Он хотел хоть как-то поблагодарить эту маленькую незнакомку за все ее труды, но… Не знал, как это сделать!..
Его язык казался Александру совершенно инородным телом…
Он ворочался во рту, когда девочка кормила или поила Александра, выполняя свои природные функции, а вот говорить… Александр все пытался вспомнить хоть одно слово, до ломоты в висках, до новой волны боли в мозгу, но…
Все, что у него получалось:
– Ы-ы-ы-ы-ы!..
Его мозг не помнил ни одного из тех языков, которыми владел некогда Александр Игнатьев, и не давал команды языку, произносить слова…
Его мозг не помнил вообще ничего!.. …- Ты все еще хочешь, чтобы он выздоровел, Амаль?
Этот вопрос вождь Али задавал каждый день, приходя в палатку, в которой теперь жил Александр.
Вот и в тот день, он зашел в палатку с тем же, неизменным вопросом…
– Да отец!
– Ответила девочка с большим энтузиазмом в голосе.
– Теперь я особенно этого хочу! Ведь он не умер!!! И он с каждым днем становится все крепче и сильнее, отец!
– Может быть, было бы лучше, что он умер тогда, на берегу… - Проговорил Али задумчиво.
Александр, который за эти недели трудами Амаль окреп настолько, что уже мог самостоятельно не только есть и пить, но даже постепенно начинал вставать и пытаться ходить, смотрел на этого человека с каким-то странным трепетом в душе…
Нет, это был не страх… Это было что-то совершенно иное!..
Александр смотрел на этого худощавого и довольно высокого человека, и в его голове рождались странные мысли:
«…Кто ты, незнакомец? Какое у тебя лицо? Почему ты никогда его не показываешь, скрывая его под своим шарфом?
– И от этих мыслей мурашки пробегали по спине Александра от самого затылка и до копчика.
– А может, у тебя его и вовсе нет?..»
А Али возвышался над Александром во всей своей дикой красе…
Длинная, до колен, просторная рубашка с разрезами по бокам, и удобные штаны-шаровары, завязанные на лодыжке, как-будто специально были созданы для езды верхом на верблюде. Кожаный, обшитый белым холстом пояс стягивал талию вождя. Сандалии на широкой подошве и с загнутыми носами, сделанные специально для ходьбы по песку и по каменистой почве. И, наконец, синее покрывало-лисам, обернутое вокруг головы…
В крепких, жилистых руках вождя всегда было зажато длинное железное копье, а к поясу был приторочен меч с длинным прямым клинком. Из-за плеча выглядывал ствол карабина… В левой его руке большой прямоугольный щит из шкуры, скорее всего, верблюда, и когда Али приподнимал его, то в левом рукаве поблескивал рукояткой кинжал, который покоился в ножнах…
И все бы ничего, но…
Глаза!!!
Александр видел глаза этого человека, в которых постоянно плескался какой-то странный, дикий, необузданный и неудержимый огонь…
Именно этот взгляд наводил на еще неокрепшего окончательно Александра животную жуть, такая в вожде была неудержимая сила и ярость!.. Может быть, если лицо было открыто, то все было бы иначе, но… Так ходили все мужчины этого племени… Лица их всегда скрывались под покрывалом… …Александр страстно желал выздороветь, и вспомнить все то, что с ним произошло, но… Память не возвращалась…
И тогда…
Он начал ловить каждое слово, произнесенное девочкой, которой он был, и Александр это понимал, обязан жизнью…
А она постоянно щебетала вокруг него, на своем непонятном языке, словно маленькая «синяя птичка»:
– Ты большой, незнакомец! Ты большой и сильный - я это знаю!..
– Все говорила и говорила девочка.
– Ты пока еще очень слаб, но!.. Очень скоро ты поправишься, и станешь настоящим воином-туерегом! А потом ты станешь моим мужем!.. Я знаю - так будет! Потому, что так хочу!..
Александр ловил каждое ее слово, и… Наверное это нельзя назвать чудом, а всего лишь страстным желанием сильного духом человека, но… Очень скоро, всего-то через несколько недель, он уже начал понимать несколько слов, и даже попытался что-то сказать…