Чтение онлайн

— Нет, вы ни черта пока не поняли, — досадливо поморщился Бушмин. — Когда все закончится, миром или стрельбой, пока мне, сие неведомо, вас, естественно, станут выспрашивать в подробностях о том, что здесь произошло. В ваших же интересах прикинуться дохлым бараном, в сущности, это будет недалеко от действительности… Что бы у вас ни спрашивали, как бы настойчиво ни пытались выудить малейшие детали и подробности, твердите, как попка-дурак, одно и то же: ничего не помню, ничего не знаю… Скажете, что находились в шоке или в состоянии полной прострации или вообще валялись без чувств…

Бушмин кивнул в сторону сейфа с открытой дверцей.

— Вам нужно будет это как-то объяснить… Скажете, что вас заставили под угрозой применения оружия… А все, что было дальше, не помните, пребывали в отключке. Так и передадите тем, кто у вас будет интересоваться: приходил, мол, стребовать должок по зарплате.

Он в задумчивости почесал подбородок кончиком вызолоченного ствола.

— Черт, слишком длинный у нас выходит базар… Короче, в ваших же интересах молчать в тряпочку, потому что ваши же дружки-компаньоны могут устроить вам полный капут, хотя вы весь из себя на фиг талантливый.

Убедившись, что притихший Ломакин проникся сказанными речами, Бушмин после небольшой паузы продолжил:

— А теперь я попрошу вас об одном одолжении. По правде говоря, вы мне абсолютно неинтересны, потому как понадобились исключительно в качестве наживки. Меня интересует гораздо более крупная рыба, чем вы, поэтому мне таки придется, Вадим Петрович, насадить вас на крючок, вроде навозного червя.

Ломакин, кажется, догадался, на что пытается подписать его опасный визитер, и был уже недалек от того, чтобы целиком и полностью выпасть в осадок.

— Так… Держите себя в руках! От вас, кстати, особых подвигов я требовать не буду, а возможно, и вообще обойдусь без вашей помощи… Итак, слушайте и запоминайте… Произошел несчастный случай, и вы являетесь прямым или косвенным, не суть важно, виновником ЧП.

Бушмин красноречиво взвесил в ладони «смит-вессон».

— Итак, вы решили похвастаться своей «игрушкой» и даже разрешили пареньку подержать револьвер в руках. Возможно, вы сами запамятовали, что это не дорогостоящий сувенир, а боевое оружие… Голубоглазый херувим толкает примерно такую речь: «Ежели, мэтр, вы меня бросите, я сведу счеты с жизнью». В шутку, естественно. И так же в шутку приставляет дуло .к виску и жмет на курок… Ваш юный друг, следовательно, тут же отдает концы, а это, согласитесь, оч-чень неприятный момент. Вы мечетесь и рвете волосы во всех местах, закатываете охранникам истерику, те тоже пребывают в полной растерянности. Здесь же, на сцене, присутствует юное бездыханное тело… Щекотливая ситуация, не так ли? Но у вас ведь имеются могущественные друзья, которые весьма ценят вас и потому не оставят в беде…

Бушмин убрал револьвер с глаз долой, чтобы не нервировать чрезмерно впечатлительного художника.

— Есть и другой сценарий, прямо противоположного содержания. Имеется в виду, Вадим Петрович, что жертвой несчастного случая становитесь именно вы. Паренек, стало быть, ухлопал вас в результате неосторожного обращения с оружием… И если сообщить эту новость господину… Н., то лично я глубоко уверен в том, что он не замедлит явиться в Дом художника собственной персоной.

На Ломакина в этот момент напала икота.

— Я еще маленько подумаю, какой из двух этих вариантов меня больше устроит. Проинформировать господина Н. — личность его будет расшифрована чуть позже — о наличии худых новостей я попрошу кого-нибудь из ваших «полканов», а от вас, если выберу первый сценарий, возможно, потребуется произнести в трубку пару-тройку слов рыдающим голосом. К примеру — «не виноватая я-я-я…».

Он поднялся со стула.

— Порепетируйте маленько, я скоро вернусь. Он обернулся уже от двери и круговым жестом руки указал на богатое убранство апартаментов.

— Зачем вам умирать, Вадим Петрович? Вы богаты, талантливы… Может, прославитесь на весь свет, к примеру, сделаете новую Янтарную комнату. Или уже тишком сбацали и теперь прячете ее со своими приятелями?

Реакция на эти слова, в которые Бушмин и не думал вкладывать потаенный смысл, а произнес их походя, оказалась довольно странной.

Для начала Ломакин обмочился, приведя в негодность свой дорогой и чертовски элегантный костюм. А еще через несколько секунд, так и не произнеся ни звука, он хлопнулся в глубокий обморок.

Стоило только Бушмину, опустившись на корточки, отодрать полоску пластыря, как Бокий тут же изрыгнул целую порцию ругательств, перемежаемых хрипами и стонами. Что, в общем-то, неудивительно: он полностью обездвижен, любое неосторожное движение лишь усугубляет адскую боль в выгнутом в дугу позвоночнике и вывернутых суставах, а тут еще прочные самозатягивающиеся петли глубоко впились в плоть, препятствуя нормальному кровообращению.

— Больно, Антоша? — выждав некоторое время, участливо поинтересовался Бушмин. — Тебе в детстве мама горчичники ставила? Вспомни, что она тебе тогда говорила: надо потерпеть, сынок…

— Чего ты хочешь? — хрипло выдохнул Бокий.

— А знаешь, в чем прелесть именно такого способа вязки? Пока, я вижу, ты еще держишься, но через час уже начнешь орать от боли… Путы полностью препятствуют циркуляции крови, ткани начинают потихоньку отмирать, а потому, по теории, больше двух часов связанного таким образом пленника содержать не рекомендуется…

— Развяжи меня, Андрей… Или хотя бы ослабь удавку.

— А надо ли? — задумчиво спросил у самого себя Бушмин. — Ты ж вроде как Героя намеревался заслужить? Или передумал хер-ней маяться и теперь готов за себя, любимого, порадеть? И не забывай, что у меня еще Ленчик в запасе имеется, думаю, он посго-ворчивее тебя будет…

—А чего делать-то надо? — дрогнувшим голосом спросил Бокий.

В этот момент включилась в работу трофейная рация. Бушмин, сделав предупреждающий жест, переместился к столу. Здесь на его глянцевую поверхность были кучей свалены трофеи, которыми Андрей разжился, когда разоружал охранников и досматривал помещения офиса: стволы, включая «смит-вессон», несколько связок ключей, мобильники и портативная рация Бокия. Снабжена она была, как и все средства связи, используемые сотрудниками ЧОП «Балтия» и «Хронос», встроенной микросхемой, выполняющей функции инверсора и скремблера. Иными словами, при выборе соответствующего режима работы все переговоры в УКВ-диапазоне шифровались, и потому их содержание было недоступным сторонним «слухачам», если те не располагали аппаратурой, способной декодировать шифрованные переговоры.