Чтение онлайн

А вот в Орловской операции дело обстояло несколько иначе. 3-я и 4-я танковые армии сыграли немаловажную роль в ликвидации орловского плацдарма противника. Но обе они выполняли здесь роль, так сказать, бронированного молота. Причем если 4-я еще наносила удар в одном направлении, то 3-й танковой пришлось наносить ряд ударов, совершая в ходе операции несколько перегруппировок вдоль фронта.

Наверно, не надо особенно разъяснять, что один концентрированный удар всей силой способен глубже пробить стену любой прочности, чем множество малых и нанесенных в разные места этой стены.

В составе обеих этих армий было почти полторы тысячи боевых машин. Такая подвижная сила могла глубоко вклиниться в расположение противника, рассечь его группировку и затем дать возможность стрелковым войскам окружить разрозненные вражеские части и поодиночке уничтожить их.

Потому подчеркну: решение задачи развития успеха наступления зависело от стремительности вклинения танковых масс в глубину обороны врага. Когда в Белгородско-Харьковской операции танковые армии решительно и быстро проникали в оперативную глубину обороны противника, это позволяло им наносить удары по флангам и тылам вражеских войск, ограничивало маневренные возможности последних, приводило к нарушению устойчивости всей обороны противника. А все эти факторы резко изменяли обстановку в пользу советских войск.

Успех действий танковых объединений и соединений в оперативной глубине решающим образом зависел от организации и поддержания взаимодействия с общевойсковыми объединениями и соединениями. Случалось, что стрелковые части выходили на рубежи, занимаемые подвижными войсками, с большим опозданием. Но именно налаженное взаимодействие различных родов войск решило успех Курской битвы. И если я обращаю внимание на случаи, где оно было организовано не всегда удовлетворительно, то только для того, чтобы этими исключениями подчеркнуть правило.

Во время отражения сильных контрударов танков противника 11–20 августа в районах Богодухова и Ахтырки, когда порой общевойсковые армии несвоевременно выдвигались в районы встречных сражений танковых войск, при слабом авиационном обеспечении маневр подвижных войск резко ограничивался. Иногда в ответственные моменты танковые армии вынуждены были нести основное бремя борьбы с крупными силами врага и оказывались скованными, не могли в должной мере использовать свои маневренные возможности. Но, несмотря на все это, в ходе Белгородско-Харьковской операции наши бронетанковые войска приобрели серьезный опыт борьбы с вражескими оперативными резервами.

Было ли организовано взаимодействие различных родов войск у противника, ведь Гудериан этой проблеме еще до войны посвятил даже целую книгу? Да, было. Но внимание к этому вопросу отнюдь не исключало той порочной в военном отношении идеи, которой всю войну руководствовался вермахт, руководствовался педантично, неизменно, — идеи, по которой основная ставка делалась на особое оружие, на супероружие.

Т-34-76, подбитый на Курской дуге

Так и Курскую битву фашистская военная верхушка рассчитывала выиграть лишь козырями — «тиграми», «пантерами», «фердинандами», а свое поражение объясняла не превосходством советского командования, не силой советского оружия, не доблестью и мужеством советских воинов, а роковыми просчетами Гитлера, перенесшего, вопреки настояниям генералов, начало Курского сражения с мая на июль. Не соверши, дескать, Гитлер «рокового промедления», победы не были бы «утерянными».

Можно оставить это заявление на совести фельдмаршала Манштейна, на совести фельдмаршала фашистской армии.

Но как обойти высказывания его адвокатов, которым не мешает теперь быть таковыми даже то, что в период войны они были союзниками противников манштейнов, гудерианов, готов!

Английский генерал Дж. Фуллер — серьезный как будто ученый в области военной истории… Но вот что пишет ничтоже сумняшеся: «С полным основанием можно считать, что не сопротивление русских, как бы велико оно ни было, и не влияние погоды на действия германской авиации, а грязь, в которой застрял германский транспорт за линией фронта, спасла Москву» [27] .

Было бы с моей стороны, наверно, крайне некорректно заподозрить Дж. Фуллера в недостатке эрудиции, в том, что он незнаком с шедевром мировой литературы — «Войной и миром», с тем, как Толстой саркастически насмеялся над «историками», которые «говорят, что Бородинское сражение не выиграно французами потому, что у Наполеона был насморк… и что поэтому тот камердинер, который забыл подать Наполеону 24-го числа непромокаемые сапоги, был спасителем России» [28] .

Но, допустим, Лев Толстой с его логикой доказательств, что не мелочи, а суть исторических событий определяет мировую историю, допустим, великий писатель и мыслитель, не авторитет для Дж. Фуллера, а марксистский исторический материализм он игнорирует.

Да, под Москвой в 1941-м, как и в 1812-м, была грязь, распутица. Допустим. Но под Курском в 1943-м стояло жаркое лето. И за пятьдесят дней боев здесь фашистская армия потеряла 30 дивизий, около полумиллиона человек, до 1500 танков, более 3700 самолетов. А похоже, что генерал Фуллер и в поражении под Курском склонен отыскать для германской армии оправдания такого же толка, как грязь под Москвой, хотя и не говорит об этом прямо.

Нечего делать, он вынужден признать, сколь значительна победа советских войск под Курском. Однако что же привело здесь, по мнению Фуллера, вермахт к катастрофе? Немецкий «шаблон для блицнаступлений», который он сам осуждает? Блистательная советская стратегия?

Увы, нет. «Гитлер — азартный игрок, никогда не уклонявшийся от риска, — решился на эту операцию, и хотя ей было суждено окончиться катастрофой, трудно сказать, что он в той политической обстановке допустил ошибку» [29] .