Чтение онлайн

Все, в том числе и бывшие руководители, этот неприятный вопрос обходят молчаливо. Вот Вам «объективность» в освещении исторических фактов. Нужно быть до конца последовательным нам самим, а потом этого же требовать и от других.

И последнее: Вы пишете, что, «говорят», я превратился в игральный инструмент в руках Садовского. И на этой основе Вы даете мне рекомендацию, чтобы я, «подписывая документ, знал, что сочиняет Садовский». Во-первых, хочу порекомендовать, чтобы Вы не строили мнения по слухам («говорят»), слухи — не факты. Не Садовский сочиняет, чтобы Садовскому сочинять, надо, чтобы он знал, о чем писать. Разве допустимо руководствоваться слухами? Пишу я. Дело Садовского при моем согласии придать этому «творению» литературную форму. Ваши «помощники» и «информаторы» Вас и здесь подводят. Я, в свою очередь, рекомендую Вам не слушать этих шептунов.

Я считаю, что Ваше обращение непосредственно ко мне с Вашими «строгими» претензиями и замечаниями полезнее, чем советы многочисленных шептунов. Лично я Ваши замечания принимаю как достойные и постараюсь быть более внимательным к событиям Великой Отечественной войны.

Независимо от того, в каком виде поступят Ваши замечания и пожелания, я с большим уважением их приму к сведению. А что касается вопроса долга перед своими боевыми товарищами, могу заверить Вас, что я всегда относился и отношусь, особенно к тем, кто был моим наставником, с должным уважением и вниманием, хотя, как Вы пишете, «получил высокое звание». Лично к Вам, уважаемый Константин Федорович, у меня самое приятное и уважительное отношение, и я всегда вспоминаю прошлое с благоговением. И Вы напрасно бросаете обвинение в мой адрес.

Уважаемый Родион Яковлевич!

В канун исторической даты — двадцатилетия со дня Победы над фашистской Германией — меры, принятые Центральным Комитетом партии и Советским правительством к тому, чтобы полностью восстановить заслуги непосредственных участников боевых действий периода Великой Отечественной войны, как-то сами по себе наводят на раздумья о событиях этих суровых лет в жизни нашей страны и людях, принимавших в них участие.

Не знаю, насколько это удобно с точки зрения этики и субординации, однако, руководствуясь исключительно чувством товарищества по отношению к сослуживцу, чувством глубокого и искреннего уважения к человеку, которого я очень хорошо знаю по совместным боевым действиям, полагаю возможным, товарищ Министр обороны, обратиться к Вам с этим личным письмом и поделиться некоторыми мыслями о генерале армии тов. ГЕТМАНЕ А. Л.

Как известно, Андрей Лаврентьевич вступил в войну в самом ее начале в должности командира танковой дивизии. С 1942 года и почти до капитуляции Германии он командовал танковым корпусом, принимал личное участие в крупнейших сражениях на фронтах Великой Отечественной войны. Его заслуги и боевые подвиги отмечены многими правительственными наградами и высоким воинским званием.

И все же, оглядываясь ныне на путь, пройденный тов. ГЕТМАНОМ А. Л., одним из первых боевых генералов наших славных танковых войск, невольно приходишь к мысли, а почему его имени нет среди тех танкистов, которых Партия и Правительство удостоили высшей награды, присвоив почетное звание Героя Советского Союза?

В самом деле, Родион Яковлевич, перебирая в памяти представителей «старой гвардии» танковых войск, мне, например, трудно назвать еще кого-либо из крупных военачальников-танкистов, кто, подобно генералу ГЕТМАНУ А. Л., провоевал с первого до последнего дня Великой Отечественной войны, непосредственно на полях сражений руководил танковыми частями и соединениями и не удостоен почетного звания Героя Советского Союза.

Во время войны, начиная с 1942 года, мне довелось служить с Андреем Лаврентьевичем в войсках 1-й гвардейской танковой армии и совместно участвовать во многих боевых операциях. Среди других генералов и офицеров-танкистов тов. ГЕТМАН А. Л. выделялся хорошим знанием военного дела, большим практическим опытом руководства войсками, широкой эрудицией, исключительной честностью, справедливостью и скромностью, высоким самообладанием и мужеством в самых сложных условиях боевой обстановки. Танковый корпус, которым он командовал, совершил немало замечательных подвигов на полях сражений.

Говорят, «на войне всякое бывает» — и успехи, и неудачи. Возможно, были некоторые промахи и в руководстве боевыми действиями подчиненных частей и у генерала ГЕТМАНА А. Л. (А у кого из командиров танковых соединений, провоевавших всю войну, их не было?)

Тот парадоксальный факт, что генерал ГЕТМАН А. Л. не был в свое время представлен к присвоению почетного звания Героя Советского Союза, а он несомненно заслуживал этого звания, на мой взгляд, объясняется, мягко говоря, предвзятым отношением к нему со стороны командования 1-й гв. ТА, и прежде всего ныне маршала бронетанковых войск тов. КАТУКОВА М. Е. и генерала тов. ПОПЕЛЯ Н. К., которые, как мне хорошо известно, необъективно оценивали боевую деятельность Андрея Лаврентьевича и руководство им подчиненными частями.

Все эти раздумья и побудили меня, уважаемый Родион Яковлевич, обратиться к Вам с данным неофициальным письмом. Мне представляется, что в связи с 20-летием со дня Победы над фашистской Германией было бы закономерным восстановить справедливость и рассмотреть вопрос о присвоении генералу армии тов. ГЕТМАНУ А. Л. почетного звания Героя Советского Союза за его умелое руководство подчиненными частями, личное мужество и отвагу, проявленные в годы Великой Отечественной войны.

За последние годы Военным издательством Министерства обороны Союза ССР выпущено в свет заметное количество мемуарных произведений. Их авторы, в большинстве своем видные военачальники и непосредственные участники Великой Отечественной войны, делятся с читателями своими воспоминаниями о событиях этого важнейшего периода в жизни советского народа. В целом это, несомненно, положительное явление, тем более что военные мемуаристы Запада, в их числе и генералы гитлеровской Германии, произведения которых получили довольно широкое распространение не только за рубежом, но и в нашей стране, всячески стараются исказить события Второй мировой войны, фальсифицировать историю.

Значение советской мемуарной литературы трудно переоценить. Каждое произведение этого жанра призвано к тому, чтобы помочь читателю глубже, детальнее познать то или иное событие, исторический факт, о которых автор пишет как непосредственный их участник или очевидец. И как бы само собою подразумевается достоверность излагаемого материала, ведь автор не «сочиняет», а рассказывает о том, что видел и пережил сам, при этом он не просто говорит о том, что произошло и как это было, но и выражает свое отношение к излагаемым событиям, высказывает свою точку зрения в их оценке.