Чтение онлайн

Тем временем Алексей Иванович поднялся на второй этаж по довольно крутой деревянной лесенке. На какое-то время Даша и Юрка остались одни в ванной комнате.

— Юрик! — почти испуганно прошептала Даша. Ты знаешь, кто этот бородатый?!

— Не-ет… — удивился Юрка.

— Это журналист Крылов. Тот самый, настоящий!

Таран малость опешил. Он сразу вспомнил все, что узнал об этом самом Крылове, когда Жора Калмык допрашивал Дашу. В том числе и то, что Седой показывал Даше фото Крылова. То есть того, на кого она должна была навести Юрку. Интересное кино получается!

Впрочем, Юрка особо не заволновался.

— Ну и хрен с ним, — сказал он Даше шепотом. — Мы ж не станем говорить, что на него охотились?

— Само собой… — произнесла Даша и, должно быть, намеревалась еще что-то добавить, но тут вернулся Алексей Иванович и принес два белых медицинских халата, застегивавшихся спереди, а также просторное махровое полотенце.

— Халаты, извиняюсь, только такие, — произнес он по-прежнему мрачным тоном. — Для пасеки держали…

— Большое вам спасибо! — произнесла Даша, широко открыв глазки и изобразив на лице такое благодарное и растроганное выражение, что Алексей Иванович даже улыбнулся ненадолго, хотя скорее всего делал это совсем не часто.

— Чего там… Чем богаты, тем и рады, — произнес он, снова сделав серьезное лицо. — Я постелю вам в мансарде. Одной постели хватит или как?

— Хватит, хватит! — торопливо сказала Даша. — Мы же муж и жена, между прочим.

Юрка, наверное, мог бы вякнуть, но не рискнул. Пожалуй, в первую голову потому, что здесь поблизости находился тот самый Крылов. Ладно, не будет он Дашкино вранье опровергать. Она врать умеет, а он — нет. К тому же мужикам она, как видно, очень понравилась, несмотря на то, что она им в дочки годится. Их благодаря Дашкиным глазкам здесь уже ночевать оставили и пожрать дать пообещали. Хрен его знает, может, и вовсе тут до осени пригреют?

Пока Юрка размышлял, хозяин ушел, а Даша закрыла дверь в ванную и заперла на задвижку. Пустила воду, зажгла колонку. Зажурчала вода, загудело пламя, и за этим шумом можно было не бояться, что услышат за дверью.

— Что будем делать? — спросила Даша.

— В смысле? — удивился Таран.

— Если этот Крылов тут, то сюда наверняка либо Седой пожалует, либо Жора с братанами. Не сегодня, так завтра. Ты это соображаешь?

Юрка устыдился. Точно, надо было сперва подумать об этом моменте, а уж потом стесняться того, что собирался избить такого в общем симпатичного и доброго дядьку.

— А откуда они узнают, что он здесь? — спросил Таран.

— Да очень просто. Ведь настучал же кто-то Жоре, что вчера его дома не было. А Седому целое досье на него продали.

— Только забыли сообщить, что вместо него вор на квартиру придет, — усмехнулся Юрка.

— Ну, это просто значит, что у Жоры стукачи лучше. Или что Седой слишком поторопился это дело провернуть. А потом, хрен его знает, кто из них кому подставу готовил. Эти братки, по-моему, только тем и живут, что друг другу подлянки строят. Но нам от этого не легче. Нас и те, и другие зубами загрызут.

— Хорошо, — сказал Таран, — я это и так понимаю. У тебя-то самой что на уме?

— Не знаю… — наморщив лобик, произнесла Даша. Странно, но Юрке почудилось, будто она вообще-то знает, что надо делать, только вот еще не все взвесила в уме, а потому не торопится сообщать об этом Тарану.

— Тогда давай мыться, что ли, — проворчал Таран, — а то эти мужики и так еще спать не ложились, а уж скоро светать начнет, наверное. Давай я выйду, а ты лезь в воду…

— Неужели не хочешь, чтоб я тебе хотя бы спинку потерла? — игриво спросила Даша. — Кроме того, вдвоем быстрее получится, нам ведь еще ужин разогрели, а так он остынет. Раздевайся, чудачок! Не буду я на тебя покушаться!

И чтоб подать пример, быстренько стала все с себя стягивать и скидывать. Таран вообще-то хотел выйти. Точнее, понимал, что ежели желает поддержать марку и собственное достоинство, то просто обязан выйти. Но… Вместо этого стал раздеваться сам. Потому что эта чертова Даша здесь, в небольшом, замкнутом пространстве, заполненном влажным теплом, заставила забыть обо всех своих пороках и о тех пакостях, которые по ее милости накатили на Юрку. Точно, если и бывают на свете прекрасные ведьмы — то вот она, рядышком!

— Таранчик ты мой… Тарашечка-таракашечка… — Голенькая Даша обвила мягкими гибкими ручками крепкий Юркин торс, жадно провела ладошками по спине к пояснице. И Таран не стал напоминать ей, что она обещала ему «не покушаться» на него… Потому что, прекрасно зная, сколько грязи, злости и настоящей подлости природа разместила внутри этого прелестного тела, он не мог противостоять егопритягательности. Потому что подавлять свои чисто физические влечения Юрка еще не умел. Он ведь всего двое суток назад перестал быть мальчиком. К тому же все, что происходило между Дашей и братками там, на складе, вдруг отодвинулось в какие-то глубины времени, стало казаться не кровоточащей раной, а запекшейся, зарубцевавшейся, которая когда-нибудь может и заныть, и даже открыться, но сейчас не беспокоит совсем…

И он, крепко прижав к себе гибкую, прохладную, немного липкую от пота и далеко не ароматную Дашу, припал к ее пухлым губкам, которые несколько часов назад были для него олицетворением бесстыдства, средоточием мерзости и грязи! Любовь зла, даже если речь идет не о козле, а о козочке…

Наверное, минуту или больше не отрывались друг от друга. Покуда воздуха хватало. Потом, когда уже не смогли сдерживать дыхание, разъединили губы, и Даша, скосив глаза на скобу для полотенец, то ли вцементированную в стену, то ли к репкопривинченную, а потом заделанную кафелем, произнесла:

— По-моему, выдержит…

Прежде чем Юрка успел сообразить, зачем ей это нужно, Даша ухватилась обеими руками за скобу и, повиснув на ней, обхватила Тарана ногами. А у него еще при поцелуе все пришло в боевое положение. В общем, он левой рукой поддержал Дашу под попку, а правой чуточку подправил… И впервые увидел воочию, как эта крепкая живая палка раздвигает своим гладким набалдашником сперва спутанные волосики, потом податливо-нежные, тускло поблескивающие розовые складочки и проскальзывает в глубь загадочно-черной дырки. Эго его больше всего восхитило. Сразу наехало веселое бесстыдство и раскрепощение души, будто стакан выпил. И даже подспудное ощущение брезгливости к девке, которая на его глазах восемь мужиков обслужила, куда-то исчезло. Дальше все было уже знакомо, за исключением того, что он действовал стоя, и сам, качаясь взад-вперед, и дергая Дашу за поясницу…