Чтение онлайн

Неожиданно Дорат припал на одно колено и схватил Тарена вытянутой рукой. Пытаясь вырваться, Тарен вдруг почувствовал резкий жалящий удар в бок. Он отпрянул, схватившись за опалившую огнем рану. Дорат распрямился. В руке он держал выхваченный из ботинка нож с коротким широким лезвием.

– Брось нож! – крикнул Тарен. – Мы деремся безоружными! Ты обманул меня, Дорат!

Разбойник поглядел на Тарена сверху вниз.

– Теперь ты понял, кто из нас глупец, лорд Свинопас?

Рог Эйлонви лежал совсем близко, и Тарен мог дотянуться до него, пальцы уже дотронулись до холодного устья рога. Сколько пройдет времени, быстро размышлял он, сколько времени пройдет, прежде чем воины из Красивого Народа ответят на призыв? Сможет ли он до того момента держать Дората на расстоянии? Или лучше просто рвануться и убежать? В голове его уже пели звуки условного сигнала, но он с гневным вскриком отбросил рог в сторону, схватил плащ и, загораживаясь им, как щитом, пошел на Дората.

Нож разбойника тут же запутался в складках плаща. С силой гнева и отчаяния, Тарен кинулся на Дората, выхватил у негодяя нож. Не ожидая такого яростного напора, Дорат пошатнулся и упал. Тарен навалился на него, схватил за плечи и уперся в грудь коленом.

– Уничтожу! – прошипел Тарен сквозь сжатые зубы. – Ты хотел отнять у меня жизнь ради куска железа? Так отдашь свою!

Пальцы Дората скребли о землю. Вдруг рука его взмыла в воздух. Полная пригоршня пыли и грязи полетела Тарену в лицо.

– Теперь возьми меня! – вскричал Дорат, вскакивая. Тарен закрыл лицо руками, стараясь протереть сразу наполнившиеся слепящими слезами глаза. Он пытался нащупать противника, который в ту же секунду отскочил.

Тарен упал на колени. Тяжелый башмак Дората буквально смял ему ребра. Тарен вскрикнул, потом повалился на бок и скрючился, задыхаясь. Он отчаянно пытался подняться на ноги, но даже сила гнева не могла поднять его. Он бессильно обмяк и упал, уткнувшись лицом в землю. Дорат подошел к мечу, выдернул его из мягкой земли, повернулся к лежащему Тарену.

– Я пощажу тебя, свинопас, – презрительно бросил он. – Жизнь твоя ничего не значит для меня, и я не желаю брать ее. Если же ты опять попадешься на моём пути, для тебя добром это не кончится.

Тарен с усилием поднял голову. В глазах Дората он увидел лишь холодную ненависть, которая, казалось разъедала и убивала всё, на чем останавливался этот Источающий злобу взгляд.

– Ты ничего не выиграл, – прошептал Тарен. – Ценность этого меча велика только для меня.

– Я получил удовольствие от того, что отнял его, свинопас. Больше всего меня радует сама добыча, а не ее ценность. – Дорат подбросил меч в воздух, ловко поймал его, откинул голову назад и дико расхохотался. Потом повернулся к лесу и ушел.

Даже после того, как силы постепенно вернулись к нему, а жгучая боль в боку понемногу утихла, Тарен продолжал обреченно лежать на земле, раскинув руки. Затем медленно поднялся, собрал свои разбросанные вещи – плащ, боевой рог, пустые ножны – и поплелся к Ффлевддуру и Гурджи. Дорат и его люди исчезли. Их нигде не было видно, но презрительный и наглый смех разбойника все еще звучал у Тарена в ушах.

Глава тринадцатая

ПОТЕРЯННЫЙ ЯГНЕНОК

Под светлыми небесами, сопутствуемые мягкой и тихой погодой, путники углубились в Княжеские холмы. Гурджи перевязал рану Тарена, и юноша страдал от нее гораздо меньше, чем от потери меча. После схватки Тарена с Доратом бард все реже вспоминал о своих ушах и слово «заяц» уже не так часто срывалось с его уст. Вопреки всему он стал разделять неистребимую веру Тарена в счастливое завершение их путешествия. Гурджи все еще горько сетовал на лесные опаски и ужаски и часто оборачивался, чтобы сердито потрясти кулаком вслед давно растворившимся в чаще врагам. К счастью, никто из людей Дората больше не попался им по дороге, хотя, как серьезно твердил Ффлевддур, ни один злодей не решится к ним приблизиться, увидев грозные гримасы Гурджи.

– О, добрый хозяин, – причитал Гурджи, – почему ты не подул в полезный рог и не избавил себя от разбойных побоек?

– Меч много значил для меня, – ответил Тарен — Но я добуду другой, который так же верно станет служить мне. А рог Эйлонви можно использовать только один раз, и потом его сила будет безвозвратно потеряна.

– О, правда! – закричал Гурджи, изумленно помаргивая, будто такая мысль и не приходила в его кудлатую голову. – О, мудрость доброго хозяина! А слабые мозги скромного Гурджи полны только глупками и хрумками!

– Не стенай. Твоих мозгов вполне хватает, чтобы понять, что Тарен выбрал верное решение, – вставил Ффлевддур. – На его месте я сделал бы то же самое… э-э-э… я имел в виду… – добавил он, бросив быстрый взгляд на арфу, – если быть честным, то я, наверное, дул бы в этот рог, пока бы глаза из орбит не повылезали. Хо, эй! Уймись, старушка! – закричал он, когда Ллиан вдруг понеслась вперед. – Послушай, куда это ты?

В тот же момент Тарен услышал жалкое блеяние, несущееся из зарослей куманики. Ллиан уже была там, она игриво изгибалась, хвост ее бил по воздуху, одна лапа была поднята, готовая метнуться вглубь колючих кустов.

В самой середине куста, среди переплетения ощетинившихся шипами веток, жался белый ягненок. Увидев огромную кошку, он заблеял еще громче и испуганно задрожал. Пока Ффлевддур, бренча на арфе, отвлекал Ллиан, Тарен быстро спешился. При помощи Гурджи, который отгибал и оттягивал колючие ветки, Тарен нагнулся и вытащил ягненка наружу.

– Бедняжка заблудился. Откуда он здесь? – оглядывался Тарен, – Я не вижу поблизости никакого хутора.

– Ну, я думаю, он знает свой дом лучше, чем мы, – вставил Ффлевддур, глядя, как Гурджи ласково треплет ягненка по шелковистой спинке. – Всё, что мы можем сделать, так это позволить ему самому искать свою дорожку.