Татуировка
Шрифт:
Пока никому так и не удалось выяснить, в чьей частной коллекции спрятана главная часть несостоявшегося «иконостаса» — распятие, которое Шолохов нанес на собственную грудь. Но время от времени фотографию этого творения можно увидеть в журналах, посвященных современному боди-арту.
В последний месяц перед сдачей рукописи Агния работала днем и ночью. Некоторые страницы будущей книги она, словно Лев Толстой, переделывала по многу раз. С той лишь разницей, что Толстому будущие тома переписывала многодетная супруга Софья Андреевна, Агния же занималась этим сама. Слово рукопись теперь имеет, скорее, условный смысл. Агния держала в руках четыреста страниц текста, набранных на компьютере и распечатанных на лазерном принтере.
И наконец назначенный день настал. Она сошла с поезда и решила выполнить тот самый план, который так неудачно сорвался в день, когда она приехала подписывать договор. Для этого ей снова надо было обменять бумажку в сто долларов. Стрелка на Каланчевке рядом с выходом из вокзала по-прежнему указывала вниз, на подземный переход. И курс был опять намного выгодней, чем в Петербурге.
Агния спустилась по ступеням и пошла направо в тупичок к обменнику. Как и в прошлый раз, у окошечка не было клиентов, но только она стала доставать свою купюру, как оно захлопнулось, и появилась табличка «технический перерыв».
— Какая обида! — Тот же самый интеллигентного вида мужчина, который обманул в прошлый раз, уже стоял за ее спиной. — Мне так срочно надо купить сто долларов! Ну что делать?! Что делать?! — спросил он у Агнии, и в голосе его прозвучало искреннее отчаяние. — Поможете мне? У вас ведь как раз сто долларов! И на проценте мы вместе выиграем.
Агния отошла от двери обменника и обнаружила, что важного вида напарник уже встал наизготовку.
— Они у вас настоящие? — спрашивал интеллигент, смущаясь. — А то, знаете, я недавно нарвался и мне так от жены попало!
— Даже не знаю, — проговорила Агния, разыгрывая растерянность.— Мне говорили, что можно менять только в кассе. Вон тот человек говорил. — И она указала на его важного напарника.
— Но вы же видите деньги. Тут как раз на сто долларов. Следите внимательно, я их буду пересчитывать.
— Нет, вы знаете, я передумала, — весело объявила Агния. — И вообще вы у меня оба уже описаны.
— Чего? — произнес человек с интонацией оскорбленного уголовника. Вся интеллигентность спала с него мгновенно.
— Я вас описала в своей книге. Скоро прочитаете. — И Агния гордо пошла вверх по лестнице.
В пространстве между двумя вокзалами среди торговых — киосков тоже были обменные кассы. И там вроде бы не обманывают. Да, Москва, дорогая моя столица — ну никаких перемен…
Зато в издательстве за несколько месяцев кое-какие перемены произошли. Например, стало меньше охранников и заработал наконец лифт. А в лифте носом к носу она столкнулась с самим директором. Его сопровождал широкоплечий верзила в строгом костюме, белой сорочке и при галстуке.
«Все-таки телохранитель остался — значит, нужен», — подумала Агния.
Сам же директор выглядел как молодой хиппи — в потертых джинсах, с косицей, стянутой на затылке резинкой.
Она поздоровалась на всякий случай, и директор блеснул памятью:
— Рукопись привезли? О художнике Шолохове?
— Да, она здесь, — показала Агния на сумку.
— Ну и как, удалось пофилософствовать? Вы вроде бы этого хотели? Нашли ответы на все свои вопросы к Богу?
— Не знаю, — сказала Агния. — Боюсь, что нет. Вопросов стало еще больше.
«Дорогой друг!
Ваши февральские друзья уточняют: туристическое судно «Корона Карибов» должно прибыть в Санкт-Петербург 22 июня, и надеются, что к этому дню Вы приготовите груз к отправке. Они еще раз напоминают: груз им необходим в ЖИВОМ ВИДЕ. Детали его передачи будут согласованы с Вами за день до прибытия судна».
Брамс никогда ничего не записывал, у него была прекрасная память. До назначенного дня оставался еще целый месяц.