Чтение онлайн

— Я знаю, — мрачно сказал Тамареск, — мне нужна лопата.

— Лопату не дам, скажи, где копать.

Тамареск долго ползал по пяточку земли, прислушиваясь.

— Здесь копать, — сказал Тамареск, отмечая на земле, откуда и куда копать.

— Вообще, Иска я не понимаю, зачем тебе лопата, ты же и так можешь…

— Могу, но не я придумывал это заклинание, оно требует ручной работы.

Яма вскоре была готова, Гая положили в нее.

— Засыпайте его, — кусая губы, сказал Тамареск.

Михас тихо охнул.

Вскоре Тамареск склонился над холмом и взвыл гортанным голосом. Так продолжалось пять или десять минут, пока вся насыпанная земля вдруг не взмыла в воздух и не забрызгала всех вокруг. Тамареск взвыл еще сильнее, и на самых низких нотах, вибрация которых передавалась по земле послышался голос Гая:

— Тама, ты опять поешь? Ты мертвого поднимешь своим воем. Какого черта я делаю в яме?

— Просто заложи руки за голову, я объясню все позже, — поднимая друга из ямы сказал Тамареск.

— Ах, даже так, — мгновенно помрачнел Гай, увидев окруживших их разбойников.

— Ты мог бы стать великим Шаманом, Иска, — сказал Иргаса, свзывая пленникам руки за спиной.

— У каждого своя судьба, — философски отозвался Тамареск.

— Мы едем в Ынифу, пополнить запасы воды и пищи. У нас долго не было добычи, а с таким уловом можно надеяться на хороший барыш. В Ынифе мы вас продадим, — сказал Иргаса, — Садитесь в свою колымагу, с вами поедет охрана. Кстати, Иска, вы кидались в нас фруктами, у вас большой запас провизии?

Михас побледнел.

— Нет, мы все в вас выкинули, — отрезал Тамареск.

— Да, колымагу вашу мы тоже продадим, вам-то она ни к чему, — Иргаса запрыгнул на Игаба и что-то крикнул своим людям на Ардорском. Часть залезла в карету, часть на того же игаба.

— И как это все называетсмя, Тама? Или ты Иска? — набросился на Тамареска Михас.

— У меня два имени. По-человечьи я — Тамареск, по-ардорски — Иска. Я — внук шамана все-таки.

— И кто эти милые товарищи? — оглядываясь на замотанных по глаза Ардогов, спросил Гай.

— Это работорговцы. А мы теперь рабы, и они едут нас продавать.

— Ты сейчас много чего объяснил, — заметил Гай.

— Откуда они тебя знают? — не унимался Михас.

Тамареск молчал.

— Скажи им, Тама, — откуда-то сказал Эток (охранники, говорившие только на ардорском дико покосились на чревовещателя), — ты все равно уже не отвертишься.

— Заткнись, — шикнул Тамареск и как-то сник под двумя любопытствующими и негодующими взглядами. Он упорно молчал.

— Ладно, Тама, это твоя тайна, — первым сдался Гай, — Ты лучше расскажи, что нас ждет в рабстве?

— Нет, кое-что вы обязаны знать, только придется начать с самого начала, — перебил его Тамареск, — В Ардоре совершенно нормально, что мужчина может испытывать влечение и к мужчине, и к женщине одновременно. Мой отец — сын шамана, сам готовился стать шаманом, когда встретил мою матушку. Я не знаю была ли это любовь, но родился я и отец оставил меня в Ардоре, а мать вывез в ФОЛМиТ и никогда я ее не видел. У отца был гарем из наложниц и наложников. Взрослеем мы рано, и когда пришло время инициации, отец задал мне вопрос с кем я бы хотел провести ночь. Я выбрал самую красивую девочку из нашего селения, тяги к мужчинам я никогда не испытывал (Гай нарочито вздохнул и якобы вытер пот со лба, прокомментировав: "Спиной я к тебе все равно больше не повернусь!"). Заметив эту тенденцию отец поговорил со мной, мол, это не страшно, можешь любить мужчин даже больше, чем женщин, но я упорно не понимал как, а главное зачем это делать. Отец мой так и не стал шаманом, по ряду причин, а я отправился путешествовать (в то время как раз возобновилась забытая кровная война с другой деревней). Путешественник в ардоре имеет два пути: стать рабом и стать работорговцем.

Иргаса пытался меня поймать, но первый раз я сбежал от него, как и во второй, и в третий, в четвертый раз он заарканил меня, но за ловкость и отвагу не стал продавать, такие ребята, как я, ему были нужны. Я поднаторел в деле и скоро обзавелся своей шайкой. Где шайка там и улов, где улов — деньги, где деньги — зависть. Иргаса правильно сказал, что любой другой торговец меня бы убил, тут мне повезло. Я за два года сколотил себе состояние, которое потом и кровью многие годы зарабатывали другие мои собратья по цеху. Пришлось выучить человечий язык, так как дороже всего продавать рабов ФОЛМиТу.

Сколотив состояние, я решил уйти, уехать в Пратку и учиться там. Тем более, слишком многие желали мне смерти здесь, я стал слишком заметным, а внимания к себе я не люблю. Последней каплей стала — Таура. Я поймал ее в пустыне, выходил, вылечил и продал Верховному Шаману в Ынифе. Ей там хорошо живется, кстати, я специально все устроил. Я не любил ее никогда, как женщину, зато любил, как сестру.

Рабам в принципе неплохо живется, их обязаны кормить, поить, следить за их здоровьем. Правда, если ты не понравишься хозяину, тебя вернут и вернут все деньги оплаченные за тебя. Если тебя вернут три раза, продавец может тебя убить, но в остальном… Рабы попадают туда, где есть деньги и нужны рабочие и слуги. Работа разная, в том числе и неприятная, зато твоя жизнь гарантированно защищена. Тебя не убьют на войне, не отравят. Даже если хозяин умрет, новый хозяин не имеет права тебя убить, он может перепродать или передарить… Может сдать в аренду или отдать на время… Как-то так.

— Что-то райскими кущами не пахнет, — заметил Гай, — Эток, а ты эту историю откуда знаешь?

— Эток знает. Мы с ним познакомились на границе с ФОЛМиТом, пока я добирался до Пратки, говорить было не с кем. А мы вроде как подружились, вот я все ему и рассказывал.

— А почему бы твоему другу просто не отпустить тебя? — спросил Михас.

— Бизнес есть бизнес. Да и потом кто-то другой поймает меня и убьет. Иргаса испытывает ко мне слишком теплые чувства, он мне, как второй отец, а я у него единтсвенный сын.

— Высокие отношения, ничего не скажешь, — резюмировал Михас, — в странную переделку мы попали.

— Теперь точно что-то надо делть с Этоком, если они его увидят, то убьют еще раньше, чем Иргаса прикажет не стрелять, — сказал Тамареск.

— Может выпустим его ночью?

— Я согласен, хозяин, помнишь, как я жил тогда, когда ты меня нашел. Я жил по ночам, а днем закапывался и спал.

— Одно мне только не понятно, как мы встретимся все в назначенном месте? У этого Бархутхо? — недоумевал Гай.