Чтение онлайн

Денщик Кузьма, переодев его превосходительство в домашний халат, подал барину раскуренный чубук, набитый турецким табаком. Петр Иванович взял трубку, утроился в кресле поудобнее, вдохнул ароматный дым и задумался. Бесспорно, он попал в плен, потому как исполняет все желания его любезной супруги. Впрочем, окажись генерал на ее месте, он, вероятно, повел бы себя точно так же: любым способом добивался исполнения конфиденциальных поручений.

Однако ему совершенно очевидно, что эти поручения неравноценны. Например, граф Разумовский, великосветский жуир и, возможно, резидент российской разведки в Австрии, подождет. Багратион ему ничего не должен. Более того, Андрей Кириллович вмешался в его семейную жизнь. Он приобщил к тайной службе государевой беззаботную Катиш, и нрав у нее сильно переменился. Зачем сын пастуха поступил так с милой барышней?..

Хофбург, символ мощи и богатства династии Габсбургов, был велик и неповторим. Но он задавал тон облику столицы. Этому архитектурному стилю, несколько вычурному, даже избыточному, перенасыщенному художественными деталями, старались в меру своих возможностей следовать венские аристократы.

Особняк графа Бельгарда исключением не являлся. Как водится, герой многих сражений и известный военачальник крупными капиталами не располагал. Потому его дом напоминал скромный «палаццо», выстроенный в венецианском вкусе, с лестницей, балконами, галереей, большими окнами, через которые виднелся шпиль главной столичной достопримечательности — огромного собора Святого Стефана.

Собор начали возводить в XIII веке, но полностью не завершили до сих пор. Он находился рядом со средневековой крепостью. Вокруг нее постепенно выросли улицы, переулки и площади Старого города. С трех сторон его кольцом охватывала Ринг-штрассе. Начало и конец ее выходили к Дунаю и соединялись вместе длинной набережной, одетой в гранит.

На Ринг-штрассе располагались не только дома придворной знати и очень богатых коммерсантов, но и театры, в том числе — Венская опера, университет, основанный в 1365 году, городская ратуша. Благоустроенный, красивый парк примыкал к ней с восточной стороны.

В последний день мая парк производил самое приятное впечатление, особенно при взгляде сверху. Газоны и цветники его зеленели. На деревьях шумела первая листва. Фонтан с овальным бассейном уже работал. Тихое журчание струй не долетало до галереи на втором этаже дома графа Бельгарда, где был сервирован ужин. Но дорожки, отсыпанные желтым речным песком и причудливо петляющие по территории, как и гуляющие по ним парочки, просматривались с галереи очень хорошо.

Труднее всего теперь приходилось ее сиятельству. Разговор шел на французском, ибо прислуживали за столом лакеи-австрийцы. То и дело Екатерина Павловна, отложив в сторону вилку и нож, задумывалась над переводом речи фельдмаршала. Тот прибегал к почти ненормативной солдатской лексике, употребляя ее весьма запальчиво. Его супруга пыталась сгладить эффект, обратить все в шутку, а князь Багратион старался сохранить дипломатичный тон.

Генрих-Иосиф-Иоганн свое мнение в доверительной беседе со старым боевым товарищем не считал нужным скрывать. Династия Бурбонов, ныне свергнутая с трона во Франции, была извечным противником Габсбургов в борьбе за влияние в Европе. Наполеон, хотел он того или нет, унаследовал результаты данного противостояния. Геополитика — ничего не поделаешь! Европа, колыбель христианской цивилизации, оказалась слишком мала для амбиций этого негодяя. А потому он пойдет на восток, к границам России. Они все шли на восток: и Александр Македонский, и шведский король Карл XII. Искали несметные сокровища, а находили свою могилу. Тогда встает вопрос: кого же Корсиканец вскоре утащит за собой на тот свет?

— Друг мой, — сказал Петр Иванович, — право, не знаю, как он станет формировать армию вторжения.

— Не сомневайся, — граф снова налил водки себе и ему, опрокинул содержимое бокала в рот и закусил маринованным патиссоном из салата. — Первыми за ним пойдут поганцы-поляки, затем — покорные идиоты из германских княжеств, глупые итальяшки, голландцы, испанцы и, конечно, мы, несчастные подданные императора Франца Первого.

— Несчастные? — удивился Багратион.

— Ну да. Воевать с корсиканским чудовищем почти десять лет на Рейне, в Северной Италии и Швейцарии, понести тяжелые потери, а потом отдать ему шесть провинций, впустить в Вену, подписать унизительный мирный договор и завершить дело свадьбой! Это ли не издевательство над великой державой?

— Может быть, не было другого выхода? — осторожно задал вопрос генерал от инфантерии.

— Не было другого министра иностранных дел! — отрезал граф.

— Вы сейчас про Меттерниха? — уточнила для себя Екатерина Павловна.

— Конечно. Настоящая сволочь.

— Но он — в Париже.

— А что он там делает? — фельдмаршал поднял на нее абсолютно трезвые глаза. — Договаривается с дьяволом? Торгуется с ним насчет поставок австрийского «пушечного мяса» для новой войны?

— Ты считаешь, война не за горами? — Багратион тоже выпил немного водки.

— Она — на пороге нашего дома, мой любезный друг! — ответил Бельгард.

— Похоже, так и есть. — Петр Иванович посмотрел через дорогу на парк.

Солнце заходило. Вдоль аллей легли серые тени, посетители торопились домой.

— Скажу тебе одно, — Генрих-Иосиф-Иоганн тяжело вздохнул. — Я, как и ты, являюсь шефом пехотного полка. Он называется «Hoch und Deutschmeister». Мои офицеры готовы выйти в отставку, только бы не сражаться против русских.

Незаметно пролетело полтора часа. Разговор складывался чрезвычайно интересно. Никаких наводящих вопросов не требовалось. Президент Гофкригсрата сам рассказывал о ситуации в австрийских вооруженных силах, приводя множество подробностей, называя фамилии командиров, места базирования воинских частей, описывая их материальнотехническое состояние.

Армия императора Франца Первого с трудом, но восстанавливала свою прежнюю боеспособность после удара, нанесенного ей французами в прошлом, 1809 году. В умонастроениях значительной части генералитета и офицерства, естественно, преобладала идея реванша, и граф Бельгард ее поддерживал. Правительству приходилось с этим считаться. Однако франкофилы, возглавляемые графом Меттернихом, не дремали. Им всемерно содействовало посольство Франции. Сколько времени потребуется на то, чтобы превратить австрийцев из ярых противников Наполеона в его союзников на будущей войне, — никому не известно.

В конце концов, Фредерика-Доротея не выдержала. Она предложила княгине Багратион оставить мужчин с их невыносимо скучными рассуждениями о пушках, солдатах, строевых и упряжных лошадях здесь, на галерее. Им подадут кофе и сигары. Дамы же спустятся в оранжерею: графиня хочет показать гостье свой маленький садик.

Это был отличный ход. Ведь Екатерине Павловне для разработки такого ценного знакомства следовало искать контакта не столько с фельдмаршалом, сколько с его супругой. Князь Петр уедет в Россию, это неизбежно. Она скорее всего останется в Вене и должна теперь регулярно получать приглашения от графа и графини Бельгард в их «палаццо» на Ринг-штрассе.