Тайна генерала Багратиона
Шрифт:
Их мне доставил из Лондона один знакомый, еще зимой. Представьте себе, этот негодник Вернер, взяв с меня аванс в тысячу дукатов, ничего не делал целых два месяца, а потом.
Генерал от инфантерии слушал рассказ жены, не особенно вникая в подробности. Конфликт существовал вчера. Сегодня он рассеялся, как утренний туман под лучами яркого летнего солнца. Екатерина Павловна сумела объясниться с мужем. Она призналась в безответственном легкомыслии и обещала исправиться. Говорила пылко и убедительно. Но еще лучше действовала, доказывая силу своего чувства. Все это, может быть, и показалось бы Багратиону лишь искусной игрой, однако он уже знал наверняка, что целью злокозненной интриги был не столько сам, сколько его супруга, обворожительная, бесподобная, восхитительная Катиш, видимо, кому-то сильно мешающая в Вене.
Они ехали по прекрасному, старому и вечно молодому городу, будучи оба в отменном расположении духа, и любовались видами.
Княгиня начала экскурсию с Михаэль-плац, где велись раскопки и можно было видеть фундаменты нескольких зданий древнеримского города Виндобона и часть крепостной стены с камнями, украшенными латинскими надписями.
Еще Екатерине Павловне очень нравилось здание императорского оперного театра. Его роскошный фасад с колоннадами и арками, который с двух сторон венчали бронзовые кони с крыльями, действительно производил неизгладимое впечатление.
Более скромно выглядела церковь Святого Августина, но она имела большое значение для династии Габсбургов. Там хранились в драгоценных сосудах сердца многих ныне покойных правителей Священной Римской империи.
От площади у собора Святого Стефана кучер по приказу княгини Багратион вскоре свернул на довольно узкую улицу, где в основном торговали цветами, и в частности — орхидеями. Не забыв поучения графини Бельгард, Екатерина Павловна завела на террасе дома оранжерею. Но пока ей проще было покупать коллекционные экземпляры, чем самой их выращивать. Она познакомилась с владелицей цветочного магазина и приобрела семь прекрасных растений.
На перекрестке им пришлось остановиться, пропуская обоз из трех телег, доверху нагруженных мешками с картофелем, капустой и луком. Князь Петр, скучая, повернул голову направо и на глаза ему попался невзрачный дом с большой зеленой вывеской, по которой справа налево тянулись знаки, непривычные взгляду европейца. Они образовывали надпись, которую он тут же прочитал вслух:
— Магазин господина Али-Хабиба. Персидские ковры из Тебриза, Исфахана и Кумаа, золотая и серебряная посуда, драгоценные камни, лучшие ювелирные украшения, парадное оружие.
— Где это написано? — удивилась его жена, оглядываясь. — Я вижу только объявление по-немецки «Магазин господина Али-Хабиба». Дальше идут крючки, загогулины, палочки и точки.
— Их-то я и выучил в детстве раньше русского алфавита! — весело отозвался генерал. — Мой отец говорил на фарси. Он рос в городе Исфахан, в Персии. Давайте зайдем сюда, ангел мой. Интересно, как идет в центре Европы восточная торговля.
Дверь в магазин открылась легко, колокольчик на ней прозвенел громко и мелодично. Князь и княгиня Багратион очутились в просторном зале, пожалуй, несколько темноватом, прохладном, пронизанном ароматом пряностей и каких-то терпких степных трав.
В витрине справа от дверей тускло поблескивали блюда, кувшины и чаши разных размеров, кривые сабли и кинжалы. Слева от дверей с потолка до пола свешивались размещенные на палках ковры. Посредине зала стояла на длинных ножках латунная курительница, имевшая вид птицы с вытянутой головой. Из клюва птицы вился легкий сероватый дымок.
Супруги озирались по сторонам. После яркого дневного света не все в магазине можно было разглядеть сразу. Он совсем не походил на обычные венские торговые заведения — казался таинственно-пустынным, покинутым и покупателями, и продавцами.
Но, конечно, персонал здесь присутствовал. Приказчик наблюдал за вошедшими из-за ширмы. Он возник перед ними внезапно, материализовавшись, словно джинн из бутылки, вид имея соответствующий: пестрая цветная чалма на голове, короткая суконная жилетка поверх белой рубахи, заправленной в просторные шаровары с широким поясом, туфли с загнутыми вверх носами. Багратион не дал бы ему и тридцати лет. Смуглое лицо, нос с горбинкой. Черные жидкие усы, огибающие полные губы, дополняли облик персиянина.
— Салам алейкум! — сказал ему князь.
Тот несказанно удивился и, прижав руку к сердцу, отвесил низкий поклон, как давнему знакомому:
— Алейкум ас-салам, агха-ие, ханум-е! Хал-е шома четоре?
— Хубам, мотшакерам [12] , - ответил Петр Иванович.
Таково освященное веками начало беседы между двумя благовоспитанными персами. За традиционным вопросом о личном здоровье, следует вопрос о здоровье членов семьи, затем о состоянии дел в целом. После чего, сопровождая речь бесчисленными «бебахшид» («извините»), «хахеш миконам» («пожалуйста»), «хейли мотшакерам» («большое спасибо»), можно перейти к тому, ради чего вы, собственно говоря, и обратились к человеку. «Та’ аруф» — персидский свод правил поведения в обществе — довольно строг и требует от каждого быть внимательным к окружающим, предупредительным, заботливым, участливым, вежливым до невозможности. Ни в коем случае нельзя доставлять людям неудобства. На фарси это будет «нарохат».
12
Мир вам! — И вам мир, господин и госпожа. Как ваше здоровье? — Спасибо, хорошо (фарси).
Умело пользуясь восточными оборотами, генерал вызвал почтительное изумление приказчика. Их разговор услышал хозяин, и вскоре князь и княгиня Багратион уже находились в кабинете Али-Хабиба, невысокого, весьма упитанного и энергичного уроженца Тегерана. На низком столике появились чашки с зеленым чаем и блюдо с персидскими сладостями: «фалуде» или шербет из рисовой муки, фруктов и розовой воды, «лавашак» — спрессованные пластины из сушеных абрикосов, вишен и граната, «аджиль» — смесь из орехов и семечек дыни.
Купец угощал гостей, беспрестанно возвращаясь к своей теме. Два с половиной года он держит магазин в Вене, и только сейчас в большом городе нашелся человек, знающий его родной язык! А ведь Персия — могущественная мусульманская держава с тысячелетней историей.
Князь Петр сказал ему, что желает приобрести какой-нибудь оригинальный подарок для супруги. Али-Хабиб бросил на Екатерину Павловну восторженный взгляд. Вероятно, ее красота удивляла тегеранца не меньше, чем способность генерала свободно говорить на фарси. По знаку хозяина приказчик Бехруз приносил новые и новые коробки с кольцами, браслетами, брошами, заколками для волос, демонстрировал покупателям длинные нити белого жемчуга, золотые и серебряные цепочки самого причудливого плетения.