Шрифт:
Пролог
– Мам, а это что? – спросила десятилетняя Рита, заглянув в шкатулку.
Мамина шкатулка всегда ей казалась настоящим сундуком с сокровищами. Чего здесь только не было: жемчужное ожерелье, золотые сережки-висюльки, маленькие сережки-гвоздики с топазами, брошь с камеей, цепочки, старые карманные часы, кажется, дедушкины. Но больше всего Риту привлекал старинный кулон. Он представлял собой овал из чернёного серебра, по краю которого вились витиеватые линии, составляя сложный узор. Посередине верхней крышки кулона был инкрустирован драгоценный камень, почти черный, и лишь в его центре светила темно-алая капелька, похожая на слезу. Кулон этот был с замочком, который никогда не открывался. Рита знала это, потому что неоднократно пробовала. Только вот мама ее об этом не подозревала. Не ведала она, что Рита в ее отсутствие нет-нет да и заглядывала в мамину шкатулку, доставала чудные украшения, примеряла их на себя. И кулон этот рассматривала. Очень уж любопытно было Рите узнать, что там сокрыто внутри.
– Ну, что, мам? – настойчиво повторила вопрос Рита.
– Кулон… старый, как видишь, – вздохнула мама, и Рита уловила в ее голосе грусть.
– А можно открыть? Посмотреть, что там внутри?
– Нет, Маргаритка, он сломался давным-давно. – Мама вынула кулон и дрожащим пальцем протерла необычный камень.
– А раньше открывался? – продолжала любопытствовать Рита.
– Открывался.
– И ты видела, что там? – с замиранием сердца спросила Рита.
– Видела. – Глаза мамы затуманились воспоминаниями, и будто бы даже морщинки, рано появившиеся на ее лице, разгладились.
– Мам, – шепотом позвала ее Рита, – и что там внутри?
– Там целая жизнь… Целая потерянная жизнь.
Мама дернула плечом, тряхнула головой и захлопнула шкатулку.
– Ты уроки сделала? – перевела она тему.
– Сделала, конечно. Можно я пойду к Марине?
Марина была соседской девочкой, с который Рита дружила и ходила в один класс.
– Можно, только я вас прошу, не играйте вы в компьютер. Скоро совсем ослепните от этих своих гаджетов, – проворчала мама.
– Мы чуть-чуть, мам. – Рита поцеловала маму в щеку и убежала.
Когда дочка ушла, Анастасия Разумова, так звали Ритину маму, снова открыла шкатулку и вытащила кулон. Положила на одну ладонь и накрыла второй. Камень тут же нагрелся и своим теплом согрел холодные руки женщины. Вот так же когда-то его руки грели ее. Давно это было, больше десяти лет прошло.
А может, откроется кулон, и она снова вернется туда, где была так счастлива? Интересно, как он жил все эти годы? Наверное, женился и завел семью, забыл о ней… А что, если поискать в исторических архивах? Наверняка ведь есть информация, а сейчас, с интернетом, вообще не проблема что-то найти. Нет, нельзя! Нельзя менять судьбу. У нее Рита вон растет, и чем старше становится, тем больше проблем.
Анастасия спрятала кулон обратно в шкатулку. От греха подальше. Хоть и знала, что замочек на нем давно сломан и никогда уже не откроется. А если бы открылся? Заглянула бы она внутрь? Нет, это значило бы оставить Риту одну, а Рита – единственное и самое дорогое, что было в ее неудавшейся жизни.
На следующий день, когда мать ушла на работу – она работала медсестрой в больнице, – Рита, наскоро позавтракав, прокралась в комнату матери. До выхода в школу оставалось еще аж двадцать минут.
Рита села за мамин туалетный столик, достала шкатулку, распахнула ее и выхватила кулон. Красная капелька внутри черного камня будто подмигивала Рите, заставляя всматриваться в ее глубину. Девочка положила кулон на ладонь. Серебро казалось ледяным, и чтобы согреть его, она накрыла кулон второй ладонью. Вдруг по рукам ее потекло тепло, да не просто тепло, а обжигающий жар.
Раскрыв ладонь, Рита увидела, что красная капелька увеличилась и уже была и не капелькой вовсе: черный камень стал алым, а внутри его будто набухали вены и бурлила кровь. Рита удивленно смотрела на видоизменившийся камень. Надо же! Какой необычный камень. Рита перевернула кулон и изумленно еще шире распахнула глаза: на обратной стороне в черненом серебре образовались темные прожилки, будто кто разлил чернила, а цветочек посередине, который до этого был едва различим, сиял расплавленным золотом.
Рита прижала указательный палец к этому цветочку. В кулоне что-то затрещало, заскрипело, и он вдруг распахнулся. Рита уставилась на открывшееся нутро кулона. Оно словно ожило, кипело и извергалось жидким сплавом серебра и золото. Линии заворачивались в водоворот, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Рита попыталась оторвать взгляд от этой странной картины, ведь у нее даже голова закружилась, но сделать этого не смогла. Кулон затягивал Риту внутрь, в центр водоворота. Все глубже и глубже.
В дверь настырно звонили и стучали несколько минут. Это соседка Маринка зашла за Ритой, чтобы вместе идти в школу, но услышать этого Рита не могла, потому что она уже была далеко отсюда, от промозглого октябрьского утра, от залитых дождем асфальтов, от уроков и школы, от старенькой пятиэтажки, где они жили с мамой, от автомобилей, метро и трамваев. От двадцать первого века…
Глава первая, в которой граф Ларентис видит то, что не полагается видеть благородному джентльмену
Граф Ларентис всматривался в лужайку, что простиралась на другой стороне ручья, и глазам своим не верил.
Там, в невысокой траве, освещаемая серебристым лунным светом, передвигалась женская фигура. Длинные чуть кудрявые волосы ниспадали волнами почти до самой талии. Талия эта была тонка и совершенна, как, впрочем, и вся фигура женщины, которую не скрывали ни кружева, ни кисея, ни какая-либо другая материя, ибо нимфа – по-другому назвать это чудесное создание невообразимой красоты у графа Ларентиса не поворачивался язык – была полностью обнажена.
Казалось, она парила над землей, и ее крошечные ступни не касались пропитанной росой травы. Она не замечала ничего вокруг, предаваясь танцу под звуки только ей слышимой музыки. Вон она подняла руки, завела их под длинные волосы и откинула назад, представив взору графа Ларентиса грудь такой совершенной формы, что у него перехватило дух. Он даже зажмурился, решив, что ему померещилось. Разве может кто-то, женщина, танцевать ночью абсолютно нагой?
Граф открыл глаза, но его видение все еще было там. Отсюда, из маленького охотничьего домика, было слишком далеко, чтобы разглядеть черты лица женщины, но в том, что она молода и красива, граф не сомневался. Ему казалось, что он даже слышал цветочный аромат, исходивший от ее необыкновенных волос. Молочная кожа так и манила прикоснуться.