Тайна нашей ночи

Soraya Lane

His Unexpected Baby Bombshell

Дверь ресторана открылась, и Ребекка Стюарт, бросив взгляд на посетителя, едва не задохнулась от неожиданности: Бен Мак-Фарлейн. С момента их последней встречи прошло уже почти четыре года, но она узнала бы его и через двадцать лет. Русые, коротко постриженные волосы, широкие плечи, обтянутые футболкой, и взгляд, от которого сердце ее тут же забилось быстрее, совсем как раньше. Он совершенно не изменился и был по-прежнему привлекательным.

– Давно не виделись, – произнесла Бекки.

Бен подошел ближе, и взгляд его потеплел, а уголки рта приподнялись в улыбке, но Ребекка видела, что он напряжен и раздражен чем-то. Эти глаза однажды разбили ей сердце, и они же исцелили его, но это было так много лет назад, хотя последняя ночь, что они провели вместе, до сих пор четко всплывала в памяти, точно это было вчера.

Ребекка сглотнула, улыбнулась Бену, чувствуя, как желудок делает сальто. Нет, нет, Бен не знает. Не может знать. Но этот сердитый взгляд, уверенная походка… Увидев его в дверях, она подумала, что он пришел к ней не случайно: он узнал о своей дочери.

Прогнав эти мысли, Бекки попыталась вспомнить, какими их отношения были до той последней ночи, – они ведь были лучшими друзьями, но не более того.

– Привет, скиталец, я и не знала, что ты вернулся.

Выйдя из-за барной стойки, Ребекка поправила мягкий хлопковый фартук, не зная, как себя повести – обнять его, прикоснуться? Как вести себя с человеком, который когда-то был лучшим другом, а однажды – любовником, после нескольких лет разлуки?

– Привет, – ответил он, и голос его прозвучал неожиданно резко.

Бен раскрыл ей объятия, и она пошла ему навстречу, сначала с опаской, но он притянул ее к себе и крепко обнял. Ребекка попыталась расслабиться и дышать ровно – ведь они просто друзья. Однако было очевидно, что после всех этих лет она все еще была к нему неравнодушна: весь его облик, сильное тело, аромат туалетной воды тотчас воскресили в памяти ту ночь, когда после десяти лет дружбы они неожиданно стали друг для друга чем-то большим. Ночь перед его отъездом, на который она его, кстати, уговаривала, хотя сердце ее разрывалось на части.

– Как ты, Бекки? Давненько не получал от тебя весточки.

Хм, похоже, объятия были чистой формальностью.

Ребекка отошла на шаг назад. Она вдруг задрожала, хотя было тепло, и обхватила себя одной рукой вокруг пояса, неловко опустив вторую.

– У меня все хорошо, Бен. Правда хорошо, – тихо ответила она, широко улыбаясь через силу. Можно подумать, он ей писал.

– Как твои родители?

– Прекрасно. – На сей раз улыбка получилась искренней. – Они на пенсии, а я управляю сейчас одна, уже давно кстати.

Ребекка быстро оглянулась, проверяя ситуацию на кухне, где, как всегда, царила суматоха. Повернувшись обратно к Бену, она наткнулась на его цепкий взгляд. Этот итальянский ресторан, прежде принадлежавший родителям Бекки, он знал не хуже ее самой, еще подростками они начали работать здесь официантами во время последних летних каникул, а затем Бену выпала счастливая карта, и он уехал в Аргентину.

– Ну, а как ты? Что привело тебя домой?

Бен сунул руки в карманы джинсов и опустил глаза, а затем вновь взглянул на Ребекку, и она поняла: что-то не так. Иначе зачем бы ему возвращаться?

– Что-нибудь с дедушкой? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Да, дела у него идут плоховато, хотя он бы пришел в ярость, узнав, что я тебе рассказал. – Бен распрямил плечи и шире расставил ноги. – Ну да все равно, пора бы мне уже вернуться домой.

– Да? Но ты ведь еще молод. Ты именно поэтому перестал играть?

Ребекка оглядела его совершенное тело – литые мышцы, атлетическое сложение. В поло не было возраста, когда игроков списывали со счетов, главным были твои способности и желание играть, так что было бы печально узнать, что Бен решил окончить карьеру. Что бы ни случилось.

Бен рассмеялся.

– Я еще не стар и в отличной форме, так что не переживай. – Но тут же посерьезнел и добавил: – Гасу нужна моя помощь. В Аргентине было здорово, но я скучал по своему старику.

Вот это новость! Ребекка ощутила, как холодок пробежал по спине.

– Так ты вернулся насовсем?

– Ну, пока не планирую уезжать, а там посмотрим, – произнес он. – Если бы ты писала мне, я бы тебя предупредил о своем приезде.

Ну вот, опять эти упреки.

– Бен, я была занята – столько всего происходило.

Он окинул ее долгим и пристальным взглядом и отвел глаза.

– Ну, расскажи же мне, сколько ты уже здесь? Какие у тебя планы? – Сменила она тему.

– Решение приехать было спонтанным, и пока я живу настоящим, так что никаких планов. Посмотрим, как пойдут дела на ферме.

Ребекка замолчала, переваривая информацию, но не подавая вида, что обеспокоена. Поло же всегда было мечтой всей его жизни, желанной карьерой, и он просто взял и бросил играть?

– Так что, ты не собираешься больше играть? – спросила она.

Он неопределенно пожал плечами, и Бекки поняла, что он сомневается. Этот жест всегда был сигналом его смущения и колебаний.

– Все меняется, Бекки, ты же сама знаешь, как это бывает.

О да, она знала. Вот только почему-то она была уверена, что это не просто перемена настроения, – здесь что-то другое.

– В общем, я только что приехал. По-прежнему намереваюсь тренировать лошадей, просто решил немного отдохнуть от спорта. – Бен улыбнулся. – Собираюсь этим утром в Джилонг.

Ребекка повернулась и пошла обратно к барной стойке, чувствуя, как пылают щеки и кровь пульсирует в висках. Подумать только, Джилонг – там находилась школа для лошадей его дедушки, там Ребекка проводила все свои школьные каникулы и выходные – они с Беном общались, мечтали о будущем.